Завеса зла - Елена Дорош Страница 89

Скрежетать зубами он не стал, но очень хотелось.

И главное, этот кошмар он устроил себе собственными руками. И кое-чем еще.

Глеб пробормотал в ответ на излияния Агнии что-то вроде «занят, перезвоню» и отключил телефон. Боясь взглянуть на Настино лицо, он поднялся с постели и пошел в ванную. Все равно сейчас его жизнь кончится. Так хоть помыться напоследок.

Весь его в общем-то невеликий опыт, а также сериалы, которые любила смотреть Галина, подсказывали, что подобные проколы всегда заканчиваются одинаково: женщина встает и гордо уходит.

Намылившись, Глеб стал тереть себя жесткой мочалкой, потом три раза вымыл волосы. Может, не выходить вообще? Пусть уходит, пока он в душе.

Выключив воду, он прислушался. За дверью было тихо, но через секунду до него донесся запах яичницы и гренок.

Решила покормить напоследок?

Выйдя наружу, Глеб осторожно приблизился к кухне и заглянул.

— Я думала, ты до ночи собираешься там торчать.

— Я…

— Да все понятно. Не утруждайся. Тебе чай или кофе?

«Мышьяку», – хотел ответить Глеб, но вместо этого забрался за стол и схватил вилку. Какая же он все-таки трусливая сволочь!

Тыкая вилкой, Глеб искоса поглядывал на Настю. Она ела с аппетитом, выглядела довольной, и он уже было решил, что допроса с пристрастием не будет.

— Кто она?

Так. Дождался.

— Ее зовут Агния. Она искусствовед. Мы давно расстались.

— Похоже.

— Мне понадобилась консультация по твоей картине.

— Надеюсь, консультация была профессиональной.

— Вполне.

— Ты мерзавец, знаешь?

— Еще бы не знать.

— Собираешься с ней встретиться?

— Даже не проси! Тогда я вообще от нее не отвяжусь!

— Не только мерзавец, но и трус. Использовать женщину в корыстных целях, а потом по углам прятаться? Фу!

— Каков приговор?

— Десять лет без права переписки с другими женщинами.

— Согласен. Есть еще яйца?

— Пожарить?

— Там колбаса вроде была.

— Испортилась давно. Я ее выбросила.

— Закажем суши?

— А давай!

К суши нашлось пиво. Почти пир.

Они набросились на еду, и Глеб решил, что опасная для него тема закрыта.

— Я тебе не подхожу, – неожиданно сказала Настя, косясь куда-то в сторону. – Я скучная. У тебя чертики в глазах прыгают, а у меня…

— Божественный свет исходит?

— Дурак.

— Ты не скучная, ты правильная. Но это не приговор. Ты уже на пути исправления.

— Рада за себя.

— А я-то как рад!

— Ты наглый.

— Мы уравновешиваем друг друга.

Возможно, он прав. Она была пропитана нравственностью, как труп в анатомичке формалином, и что в итоге? Сейчас самое время пересмотреть свои казавшиеся незыблемыми принципы. Стать проще. Рядом с Глебом это произойдет довольно быстро. Или все наоборот? Это он изменится рядом с ней и гораздо быстрее?

Что ж. Посмотрим.

— Знаешь, я хочу снова ее увидеть, – задумчиво произнесла Настя, прихлебывая пиво.

— Кого это? – сразу струхнул Старостин.

— Картину Шагала. Я ведь никогда ее не разглядывала как следует. У меня такое чувство, будто я упустила что-то важное, понимаешь?

— Мы вернем ее, веришь?

Настя поцеловала его и очень близко посмотрела в глаза.

— Только обойдемся без консультаций искусствоведов.

Звонок застал их в постели. Прежде чем ответить, Глеб поглядел на экран. Береженого Бог бережет. На это раз звонил Рустем.

— Мы взяли Ткача. Тепленького. В постельке. Подгребай в отдел. Будем разговоры разговаривать.