Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 9

— Это все были дезертиры, – сказал я, чтобы побудить ее к дальнейшим высказываниям.

— Я не знаю, кто это был. Потом мне в почтовый ящик клали конверт с несколькими фунтами, но я делала все это не ради денег.

— А почему же вы делали это?

— Я принадлежала к марксистам и делала это ради идеи.

— А теперь?

— Они дурачили меня, – ответила она. – Заставляли меня делать эту грязную работу. Разве они заботились о том, что будет со мной, когда меня схватят? И где они теперь? Что же мне теперь делать?

Это звучало как жалоба женщины, оставленной любовником, а не как покаянная речь арестованного агента.

— Мне кажется, вам нравится роль мученицы, – сказал я. – Вот так работает эта система.

— Я дам вам имена и адреса. Я расскажу вам все, что знаю. – Она наклонилась ко мне. – Все это появится в газетах?

— А это имеет значение?

— Моя замужняя дочь живет в Канаде. Она вышла замуж за испанского юношу, с которым встретилась в отпуске. Они попросили канадское гражданство, но бумаги еще не пришли. Ужасно, если из-за меня разрушится их жизнь, они так счастливы вместе.

— А то, что вы давали приют для ваших русских друзей, когда все это кончилось?

Она пронзительно взглянула на меня, как бы удивившись, откуда я знаю о том, что все это кончилось.

— Не смешивайте два понятия, – продолжал я. – Давать временный приют – это была только предварительная задача, чтобы проверить, насколько вы надежны.

Она согласно кивнула.

— Два года назад, – сказала она тихо. – Возможно, два с половиной года.

— Ну и?..

— Я на неделю приехала в Берлин. Они платили за меня. Я поехала в Восточную Германию и провела неделю в тренировочном Центре. Все остальные курсанты были немцы, но вы уже знаете, что я говорю по-немецки хорошо. Мой отец всегда настаивал, чтобы я поддерживала свой немецкий когда возможно.

— Неделя в Потсдаме?

— В окрестностях Потсдама.

— Не пропустите что-то важное, миссис Миллер, – сказал я.

— Не пропущу, – ответила она нервно. – Я была там десять дней, изучала коротковолновые радиоустановки и все такое. Вы, наверное, знаете эти вещи.

— Да, я знаю эти вещи. Это тренировочный Центр для шпионов.

— Да, – прошептала она.

— И вы не собираетесь сказать мне, будто не понимали, что, вернувшись оттуда, стали подготовленным русским шпионом, миссис Миллер?

Она взглянула на меня.

— Я же говорила вам, что была убежденной марксисткой. И была вполне готова стать их шпионом. Я делала это ради всех угнетенных и голодных людей мира. Мне кажется, я и сейчас марксист-ленинец.

— Ну, тогда вы – неизлечимый романтик.

— Я делала то, что мне не нравится, и я, конечно, это понимала. Англия была добра ко мне. Но половина мира страдает от голода, и марксизм – единственный выход.

— Не учите меня, миссис Миллер, – сказал я. – Мне хватает этого в моем офисе.

Я поднялся, чтобы расстегнуть пальто и достать сигареты.

— Хотите сигарету? – спросил я.

Она сделала вид, что меня не слышит.

— Я все пытаюсь бросить курить, – сказал я, – но ношу сигареты с собой.

Она не отвечала. Наверное, была целиком поглощена мыслью, что же будет с нею дальше. Я подошел к окну и выглянул наружу. Было слишком темно, чтобы видеть что-либо, кроме ненатуральной берлинской зари, создаваемой бело-голубыми огнями «мертвой полосы» с восточной стороны Стены. Я знаю эту улицу достаточно хорошо, я проходил этими кварталами тысячи раз. Когда в 1961 году вдоль извилистого Ландвер-канала была построена Стена, здесь пролегал кратчайший путь от неоновых огней Курфюрстердамм до залитого светом прожекторов контрольного пункта «Чарли».