Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 9

— Уж не знаю, что и думать, — сказал следователь и развел руками. — По-моему, похоже на какой-то знак. На опознавательный знак… Есть такие знаки, которые наносятся на всякие потаенные части тела. Чтобы, понимаешь ли, их могли видеть только свои… Единомышленники, соучастники — уж и не знаю, как их правильно назвать. Одним словом — свои. Те, с которыми человек с таким символом часто общается, и притом самым темным образом. На какие-то только им самим ведомые темы. В разных приключенческих книжках об этом написано предостаточно…

— Так то в книжках, — возразил Шубенков. — А здесь, так сказать, суровая действительность.

— Да, здесь суровая действительность, — согласился следователь. — Между прочим, о действительности… Встречаются и в жизни носители таких знаков. Например, в уголовной среде, о чем мы с вами прекрасно знаем.

— Знаем, — подтвердил оперуполномоченный.

— А еще, говорят, всякие тайные знаки носят на себе сектанты, — сказал Марк Борисович.

— Кто-кто?

— Сектанты. Сам я никогда ничего подобного не видел, но премного о том наслышан. Интересовался, знаете ли. Читал…

— Вот только тайных сектантов мне и не хватало! — Шубенков горестно покачал головой. — Подумать только — сектанты!

— Ну, не впадайте в отчаяние, — сказал Марк Борисович. — Я ведь это только предположил… Так сказать, в качестве рабочей версии. На самом же деле все может быть совсем по-другому.

— Да, но тайный знак на теле убитой все же существует!

— Знак существует. Вернее, слово. Но откуда нам знать, почему именно это словечко и отчего именно на левом плече нанесла убитая? Тут, знаете ли, версий может быть превеликое множество… Да и потом, откуда в нашем городе взяться тайным сектантам? Вот вы что-нибудь о них слышали?

— Нет.

— Вот и я тоже не слышал. Так что…

— Может так статься, что мы не слышали, потому что не интересовались этим вопросом. А они есть.

— И такое может быть… — согласился Марк Борисович. — В этом мире все может быть.

— Ладно, — в который уже раз вздохнул Шубенков. — Что еще экспертиза сказала об убитой?

— Молодая женщина, примерно двадцати пяти — двадцати семи лет, — ответил следователь. — Не рожавшая. Никто ее перед смертью не насиловал. Не русская и вообще не славянка. Скорее всего, представительница азиатской расы. Или, может, татарочка. Или башкирка.

— А это откуда известно? — с удивлением спросил Шубенков.

— Так написано в заключении, — ответил Марк Борисович. — Признаться, и у меня возник точно такой же вопрос. Я даже звонил судебно-медицинскому эксперту, чтобы уточнить.

— И что же сказал эксперт?

— Сказал, что все так и есть. То есть у убитой явные внешние азиатские признаки. Ну, там, строение тела, пропорции, то-се… Я не стал вникать в подробности. Для чего мне подробности? Коль эксперт сделал такое заключение, то, стало быть, так оно и есть. Азиаточкой была убиенная. Такой вот, стало быть, штрих. Думаю, теперь уголовному розыску установить ее личность будет проще.

— Да уж, проще! — скептически скривился Шубенков. — В нашем городе кого только нет. И славян, и азиатов… Вавилонское столпотворение, одним словом. Не удивлюсь, если к нам затесались даже какие-нибудь марсиане…

— Ну, не стоит бросаться в такие экзотические крайности! — с успокоительными интонациями произнес Марк Борисович. — Как бы там ни было, а круг все равно становится у́же. Существенно у́же!