Игра и грани - Марина Серова Страница 90

Я прошла к лифту и поднялась на административный этаж. Там царила та же гробовая тишина, что и во время моего последнего визита. Я постучала в знакомую дверь.

— Войдите, — послышался из-за нее усталый голос Морозова.

Я открыла дверь и зашла в его кабинет. Сегодня Морозов выглядел несколько иначе — не то чтобы подавленным, но светлое, почти вдохновенное выражение, которое я видела во время экскурсии, сменилось на спокойную, уставшую сосредоточенность. В кабинете, к моему удивлению, он был один.

— Здравствуйте, Татьяна. Рад видеть вас на матче, — приветливо сказал он, жестом приглашая меня войти.

— Здравствуйте, Алексей.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил он, откладывая в сторону папку с бумагами.

«Вообще-то новостей навалом», — промелькнуло у меня в голове.

— В принципе, у меня уже достаточно для вас материала, — ответила я.

— Это радует, — ответил Морозов, но на его лице появилась сложная, горьковатая тень. — Хотя, если честно, одновременно с этим и огорчает.

— Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, — произнесла я. И мысленно добавила: конечно же, его это огорчает. Ведь речь идет о его партнере, с которым они, вероятно, прошли долгий путь и, возможно, даже были друзьями.

— С вашего позволения, давайте не будем сейчас говорить о делах. — Он сделал над собой усилие, и в его глазах вновь вспыхнул знакомый огонек. — И просто вместе насладимся игрой.

— Да, — ответила я. Хотя я не испытывала особого интереса к футболу, но, воспроизводя в памяти его вчерашние рассказы о клубе, я снова почувствовала, как заражаюсь его энергией и верой в это дело.

— Кстати, у меня для вас билеты в ложу, — продолжил он, снова улыбаясь.

— В ложу? — я невольно поморщилась. — Слушайте, я хотела занять место где-нибудь посередине, среди простых смертных, так сказать.

— Если честно, я даже не думаю, что найдутся свободные места на общих трибунах, — он развел руками. — Но если для вас это очень важно, я могу посмотреть.

— Да, я была бы вам признательна.

Он повернулся к компьютеру, что-то быстро проверил, пробежался пальцами по клавиатуре.

— Место 17-е на северной трибуне, прямо посередине. И вы в любой момент, если передумаете, сможете подняться в ложу. Место в ней останется забронированным для вас.

— Спасибо. Если вы не возражаете, я бы хотела осмотреть ложу до начала матча, — предложила я.

— Не возражаю, — легко согласился он. — У меня есть еще кое-какие дела, но, в принципе, можем прогуляться сейчас.

Он погасил монитор, достал из ящика стола небольшую связку ключей, и мы вместе вышли из кабинета. Он плотно, с щелчком закрыл дверь. Глядя на эту связку, я снова невольно вспомнила о смерти Ольги Воробьевой и о пропавших запасных ключах от его машины.

— Алексей, а полиция с вами еще связывалась по поводу вашей машины? — осторожно поинтересовалась я, пока мы шли по коридору к лифтам.

— Как ни странно, нет, Татьяна. Ваших свидетельств и показаний Пожидаева с Панасенко было более чем достаточно. Дело, считайте, закрыто.

— Но я все-таки не могу не спросить, — не унималась я. — Вы искали запасные ключи от машины?

Он нажал кнопку вызова лифта и на мгновение задумался.

— Признаюсь честно, я посмотрел в тех местах, где они обычно должны были быть, но… не обнаружил.

Внутри у меня все встрепенулось. Это было важно.