Сети чужих желаний - Марина Серова Страница 90

— Арсений Михайлович, — начала Юля, передавая ему стакан. Ее голос был ровным и спокойным. — Давайте отбросим формальности. Я ознакомилась с материалами вашего дела и с показаниями, которые вы дали полковнику Кирьянову. Я не буду задавать те же вопросы. Мне интересно другое.

Она откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. Ее взгляд был внимательным, но не давящим.

— Мне интересно, что вы чувствовали, — продолжила она, — не тогда, когда вам угрожали, а после, когда вы поняли, что стали пешкой в чужой игре. Когда осознали, что вашими руками кто-то убирал улики с места убийства.

Попов сжал стаканчик так, что пластик затрещал. И я могла понять его очередное потрясение. Похоже, никто не спрашивал его о чувствах. Ему угрожали, его шантажировали, его допрашивали, но не спрашивали.

— Я чувствовал себя полным идиотом, — его голос сорвался на хриплый шепот.

Он сделал глоток чая. Горячая жидкость обожгла горло, заставляя его сморщиться.

— Мы строили бизнес с нуля. Я всегда все просчитывал на несколько шагов вперед. А тут меня как мальчишку провели. И самое страшное, что я сам позволил им это сделать.

Юля молча кивнула, давая ему выговориться. Я сидела затаив дыхание.

— А еще я чувствовал злость, — продолжил Попов, и в его голосе впервые прозвучали живые эмоции — гнев и обида. — Дикую, бессильную злость. На них. На себя. На эту всю ситуацию. Они не просто шантажировали меня — они превратили меня в соучастника. В грязное пятно в собственной биографии.

— Вы боитесь их? — мягко спросила Шилова.

— Раньше боялся, — Попов посмотрел ей прямо в глаза. — Сейчас, наверное, больше боюсь последствий: тюрьмы, позора, потери всего, что создавал.

— Понимаю, — сказала Шилова. — Как говорит мой начальник, страх — плохой советчик, но он отличный мотиватор. Вы хотите их остановить?

— Больше всего на свете, — выдохнул Попов. Впервые за долгое время он сказал абсолютно честные слова.

— Тогда давайте поможем друг другу. — Шилова пододвинула к нему блокнот и ручку: — Опишите все. Каждую мелочь, которая приходит в голову, о том человеке, о вашей встрече. Не только то, что помните, но и то, что почувствовали. Интуиция — тоже инструмент.

Попов взял ручку. Его пальцы уже не дрожали. Страх никуда не ушел, но его оттеснила новая, странная уверенность. Он был не один. И впервые за последние несколько дней у него появилась не просто призрачная надежда, а конкретная цель.

Он глубоко вздохнул и начал писать. Медленно, с остановками, вспоминая каждую деталь. Теперь он делал это не как загнанный зверь, а как человек, решивший дать бой. И тихий, спокойный кабинет лейтенанта Шиловой стал его первым убежищем и его первым штабом.

Попов писал долго, почти не отрываясь. Ручка скрипела по бумаге, выводя неровные, торопливые строчки. Временами он замирал, уставившись в одну точку, пытаясь выудить из памяти очередную деталь, а затем снова с головой уходил в процесс. Шилова не мешала ему, занявшись своими бумагами, но он чувствовал ее внимание. Она не пялилась, не подгоняла, просто была рядом, и в этой ее нейтральной собранности была странная поддержка.

Наконец он отложил ручку и с тихим стуком закрыл блокнот. Его глаза блестели от напряжения.

— Все, что вспомнил. — Он откашлялся. Голос снова стал хриплым, но теперь от усталости, а не от страха. — Все эти мелочи вряд ли помогут.