Девушка для услуг - Сидони Боннек Страница 91

Кровь капает мне на лоб, заливает глаза, течет по носу, затекает в рот, она очень густая. Не хочу видеть рану, которая поглощает меня целиком, я вся превратилась в одну сплошную боль. Не могу спуститься, рука не действует, и я застряла наверху. Внезапно раздается крик. Внизу у стены стоит Кристина. Ее лицо искажено ужасом. Она спрашивает:

— Can I help? Я могу помочь?

Я не отвечаю – нет, она ничем не может помочь. Боль парализовала меня; ноги и здоровая рука не слушаются; я падаю на землю, покрытую листьями и щебнем, который не заметила раньше. Это адская боль – основной удар приняли на себя спина и ягодицы. Кристина встает на колени рядом мной, она все в той же просторной черной одежде, как будто все время носит траур. Я так и не осмелилась спросить ее, в чем причина. Помощница Холли и Митчела осматривает мою рану и заключает:

— It’s bad, really bad, это очень серьезно.

Я прошу ее:

— Пожалуйста, пойди домой, вызови «скорую».

Она колеблется. Тогда я кричу:

— Скажи им, что я беременна!

Ее лицо искажается.

— Pregnant! Я беременна от этих психов, Кристина!

Она так и стоит на коленях рядом со мной, словно придавленная к земле. Здоровой рукой я дотрагиваюсь до ее пальцев и говорю как можно мягче:

— Кристина, вызови «скорую», пожалуйста.

Это мой единственный выход. Я смотрю, как она медленно поднимается и идет к дому. Смотрю – и вижу свою мать, беременную моей младшей сестрой. Ее тонкий силуэт, отягощенный большим животом. У Кристины такие же движения. Она что, тоже беременна? Я зову ее:

— Кристина!

Я кричу:

— КРИСТИНА!

Она не оборачивается.

Я лежу на спине, по-прежнему не решаясь взглянуть на свою руку; я знаю, что она превратилась в ошметки. Не хочу видеть это, мне недостает смелости. Я мечтаю об объятиях своей матери – мать ворчливая, усталая, но всегда рядом, если мне плохо. Знала бы она, как нужна мне сейчас! Надеюсь, Кристина вызовет «скорую». Мне бы только оказаться в машине, а я уж сумею рассказать санитарам о беременности, о моих чокнутых хозяевах, о наркотиках, о фальшивых соседях, об этой общине ненормальных кровных родственников. Они защитят меня, я уверена. Это же медики, они давали клятву. Мне надо уехать раньше, чем обнаружат Монику. Я даже боюсь вообразить, на что способна эта женщина и ее родичи-«соседи». Наверное, она сейчас лежит на полу в кладовке, одуревшая, со шприцем в шее. С наркотиком в крови. Она проспит часа два или три, за это время я уберусь отсюда. Неужели Кристина тоже беременна? Да, в ее доме есть детская без всяких признаков жизни, все игрушки упакованы в пластик, но ведь ее хозяева, Митчел и Холли, – они такие славные… Нет, только не они! Митчел – веселый и внимательный сосед, открытый и дружелюбный человек… Я представляю себе, как он лежит на Кристине, насилуя ее столько раз, сколько необходимо для зачатия ребенка. Одинаковые дома, одинаковые методы?

Я слышу вой сирены. Это сирена то ли полицейской машины, то ли «скорой». Не знаю, радоваться мне или волноваться. Вижу, как открываются ворота, звук сирены приближается.

Чей-то голос говорит:

— Эй! Эй! Сюда!

Но это не голос Кристины. За деревьями мне не видна машина, но я догадываюсь, что она въехала внутрь и остановилась. Мужской голос спрашивает:

— Это здесь? Вы нам звонили?