Тени над Ялтой - Валерий Шарапов Страница 91

Профессор, по-прежнему держа в руке бокал шампанского, усмехнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Вы, Аркадий Петрович, склонны к эффектам. Барон… Да, это немного смешно.

Варя медленно повернулась к профессору; ее взгляд был внимательным, как у человека, который давно все понял и не собирается кого-либо убеждать.

— Смешно, — сказала она негромко, — когда люди играют словами и никого не калечат. А вы, профессор, распоряжаетесь чужими жизнями так легко, будто переставляете шахматные фигуры. Тут уже не до смеха.

Профессор посмотрел на Варю строго, как учитель, намеревающийся поставить ученика на место, но не решился что-либо ей сказать.

Никитин говорил спокойно, словно зачитывал приговор в суде:

— Созданная вами цеховая империя осуществляла незаконный пошив женской одежды в особо крупном размере. Ежемесячный объем — от пятнадцати до двадцати пяти тысяч единиц. Реализация — на восемьсот тысяч рублей в месяц.

Платаний присвистнул негромко:

— Вот это размах…

Профессор поставил бокал на стол.

— Фантазии следователя, — коротко резюмировал он.

Никитин продолжил:

— Общий незаконный оборот — более двадцати пяти миллионов рублей за три года. Сорок подчиненных. Шесть подпольных цехов — Москва, Подмосковье, Горький, Иваново.

— Врете, — сказал профессор уже жестче. — Это бред.

— Материалы закупались контрабандно, — Никитин не повышал голоса. — Польша, ГДР. Маршруты — через Белоруссию. Ткани, нити, фурнитура. Золотистые ярлычки — помните? Они хорошо смотрятся на свету. Особенно под лампами в подвале.

Ресницы профессора едва дрогнули — чуть-чуть, на мгновение. Но это мгновение было важнее всех его слов.

— Продукция расходилась через розницу, — продолжал Никитин. — Рынки Москвы, Ленинграда, Киева, Харькова. Выручка — наличными. Курьерами доставлялась в Москву. Деньги шли на развитие новых фабрик, на оплату персонала. И — на подкуп государственных и партийных чиновников, милиции, ОБХСС…

Платаний нахмурился:

— Вы рассказываете чудовищные вещи, Аркадий Петрович. Это все доказано?

Никитин мельком взглянул на него.

— Все материалы следствия находятся в Москве, у замначальника главного управления милиции полковника Пинчука, — сказал он тихо. — Он бумаги любит больше, чем море.

Никитин поднял бокал, сделал глоток.

— Дальше. Вы поручили своему человеку ликвидировать Микитовича. Он хотел порвать с вами и уйти в Грузию. Второй жертвой стал Стеклов — случайный свидетель. Третьим — конкурент Леван. Но на этом Вергелес не собирался останавливаться.

Платаний напрягся:

— Кто же следующий?

Никитин медленно перевел взгляд на Варю, на Машеньку, на профессора.

— Потом — моя жена. Моя дочь. И, конечно, я…

В этот миг даже шум волн, доносящийся с набережной, затих. Варя инстинктивно взяла Машеньку за руку; лицо ее осталось спокойным, только в глазах блеснул страх.

Никитин продолжал, уже без детальных перечислений — как человек, который устал удивляться человеческим подлостям и перечислять их:

— Вергелес отправил двух рецидивистов в брянскую деревню. Он думал, что я там у матери. Убийц задержали там же. Они уже дали показания.

Профессор рассмеялся напряженно, быстро.

— Вы глубоко заблуждаетесь. Меня хорошо знают в МГУ. И не вам меня…

Он не договорил.

Платаний поднялся, словно собирался расплатиться за кофе. И четким движением защелкнул наручники на руках профессора.