Пин-код на приворот - Наталья Андреева Страница 92

— Договорились. Когда там новый транш?

Я в третий раз замер. Мне нужна была дата. Когда?

— Через семь дней.

Так мало времени осталось? Но должен успеть.

— Я отменю съемки.

— А, может, не надо? Справлялась же до сих пор.

— Если не получится — я тебе позвоню.

Я знал, что не получится. Что куш они в этот раз не сорвут. И везти ей будет нечего гаденышу Максу. Потому что куш сорву я. В принципе, я узнал все, что хотел, и Кристина, как номер отработанный, была мне больше не нужна.

Но до боя я не мог ее бросить.

В клубе у меня дело тоже было на мази. Тренер ласково, обиняками заговорил о том, что чемпионы зарабатывают семизначные суммы. Кидал наживку, короче. Интересуясь между делом моим семейным положением.

— Жениться хочу, - «признался» я. И фотку Кристины тренеру показал. Девочка зачетная, он аж присвистнул: одобряю. — Хату купить в Москве. И в Турцию, в пять звезд.

— Все будет, ты парень крепкий. Потренируешься — и на ринг.

Я ждал, что допинг предложат. Но нет. Опять, блин, мальчиком для битья!

— Очкую что-то, - понурился я. — Покажите хоть записи. Успешных боев. Чемпионских. Денег-то сколько?

— Много, Марсель. Не обидим, - хлопнул меня по плечу гад-камрад.

— Чемпиона вашего покажите, - не унимался я.

— Ладно, я тебе на флэшку запись скину. Потом как-нибудь.

— Да я сам могу сходить. Где они хранятся, записи эти?

— К Петру ступай.

Петр — это шкаф, который обосновался в предбаннике, у двери в кабинет биг-босса. Ну, натуральный шкаф! Вообще без мозга! Чистое дерево! Раскрутить Петра ничего не стоило.

И уже вечером мы с Риной смотрели, как меня бьют. Она то и дело отворачивалась:

— Какой ужас!

Согласен: ужас. Но не будь этого ужаса, мы бы не познакомились.

— Ты выяснил, кто будет соперником этого… зверя? - с трудом выговорила Рина.

Вот тут права она: человеком это трудно назвать. Видать, побочка. Или родился таким. Тупое чудовище. Лоб низкий, торс волосатый, будто шерстью покрытый, ноги тоже шерстяные, глаза пустые.

Но что-то человеческое изначально в нем было же. Вытравили.

— Конечно, выяснил. Рекламу уже крутят. Все по схеме. Как со мной.

— Ты с ним сам поговоришь? Или я?

— Сам.

Я уже знал, что скажу мужику. И покажу. Эту запись.

С Кристиной все понятно: она ничего не знает. С Таней тоже: ничего не поймет. А вот этого мужика надо брать в долю. Но так, чтобы никто не докопался. Чисто надо все провернуть.

Я подкатил само собой в клубе, после тренировки:

— Поговорить бы.

— А какие у нас могут быть дела? — взгляд у него был хотя бы не пустой. Вполне себе осмысленный.

— Ты сюда, зачем пришел?

— Как и все — за деньгами.

— Деньги тебе зачем?

— Как и всем — жить хорошо хочу.

— А инвалидом стать хочешь?

— Нет, конечно.

— Тогда тебе надо знать правду о бое, который будет уже через пять дней. — Время неумолимо таяло.

— А если я боссу скажу? О твоих заходах?

— Тогда тебя снимут. Из клуба выгонят.

— А если тебя выгонят?

— Просто посмотри одну запись. А дальше сам решай. Можешь просто встать и уйти.

И вот мы сидели в спортбаре, вокруг пиво мужики глушили, футбол по телеку смотрели, орали, топали, свистели…

Перед нами тоже поставили две кружки. Безалкогольного. И крылышки острые, пинту.

— Ну? — спросил мужик.

— Тебя как зовут?

— Допустим, Толик.

— Я Марсель.

— Что за имя такое?