Простивший не знает правды - Женя Шуменко Страница 93

— Пусть охрану себе наймет в агентстве, что для депутатов.

— Ты же сам понимаешь, что та охрана лажа полная.

— Шашен этот магазин не уступит. Калина решит его убрать и меня с ним… – Клиш взволнованно теребил себя за ухо.

— Типун тебе на язык! Я подумаю, как поступить. Пару дней еще продержись, ладно?

— Если только пару. Немец, не хочу больше и не могу. Самодур он.

Окно внедорожника открылось и из него высунулся Макс.

— Пап, ты скоро?!

— Все, все. Едем, – сказал Женька ему и пожал руку Клишу.

— Два дня? – с надеждой в глазах посмотрел на него Юрка.

— Два дня, – пообещал Немец.

От плохих мыслей и злобы, что распирала его изнутри, Немец ударил ладонью по оплетке руля.

— Пап, я тебя расстроил? – еле слышно спросил Макс.

И Женька, показав правый сигнал, съехал на обочину. Затем остановил машину и повернулся к сыну:

— Нет, Максим. Ты никогда и ничем не сможешь меня расстроить.

Сын подобрался ближе к нему и обхватил его ручками за шею.

— Поехали, а то мама опять кричать будет.

— Не будет, – поцеловал Женька его в макушку.

— А ты купил молоко?

— Не было у них молока.

— Это плохой магазин, – сделал вывод Макс. – Не приезжай сюда больше.

— Ты прав, – потрепал он сына по голове. – Не магазин, а кладезь проблем.

Прошло два дня.

Женька был за рулем и слушал местные новости по радио по дороге в Валеркин автосервис.

«Сегодня в пять часов вечера, в центре города, у магазина «Элли», неизвестные обстреляли автомобиль известного тренера боевых искусств Алексея Шашенова и скрылись в неизвестном направлении. Владелец автомобиля и его водитель в тяжелом состоянии были доставлены в Третью краевую больницу. На месте происшествия работает милиция, и сейчас движение там затруднено».

Немец выключил радио и, развернув машину, поехал в сторону больницы.

Колчина в кабинете не оказалось, и Женька принялся искать его, бродя по коридорам хирургического отделения.

— Евгений Александрович? – позвала его молоденькая медсестра.

— Да. Откуда вы знаете мое имя? – уставился он на девушку.

— Как сказал в прошлый раз доктор Колчин, «вы у нас бываете чаще, чем у попа на проповеди», так что не запомнить ваше имя просто грех. Вы ведь его ищете?

— Да. Простите, как вас по имени?

— Надя, – поправила она, улыбаясь, медицинский колпак на волосах. – Он вместе с главным хирургом сейчас в операционной.

— И как там обстоят дела?

— У вашего друга двадцать пулевых ранений… Врачи борются за его жизнь.

— А Юрий? Юрий Клиш? Он как? – сердце его бешено заколотилось.

— Так он и есть в операционной. А Алексей Шашенов сейчас восстанавливается в отдельной палате. У него несколько глубоких ссадин, но они не опасны для жизни.

— Я могу с ним увидеться? – бледными губами произнес Немец.

— Доктор Колчин сказал никого не впускать. Тем более вас.

— Надя! – припечатал он ее таким взглядом, что у нее затряслись колени. – В какой он палате? Вопрос жизни и смерти.

— В… триста четвертой, – заикаясь, кивнула она, и он кинулся к лестнице. – На третьем этаже, – крикнула она ему в след.

Влетев в палату, он с размаху двинул кулаком Шашену по морде. Из носа брызнула кровь.

— Совсем охренел?! – усиленно заморгал глазами Лёха, зажимая пальцами разбитый нос.

На что Немец снова заехал ему кулаком по морде, правда, на этот раз слабее.