Хозяйка Красного кладбища - Дарья Гущина Страница 93

— Я между делом заглянул – оценить размеры работы, – подтвердил он. – И сразу мне здесь многое не понравилось. Заметишь?

Проверяет. Ну и пусть. Самой интересно.

Я оперлась о посох и огляделась, принюхалась, прислушалась. Древние тёмно-багряные деревья тянулись к сумрачному небу, и их макушки терялись в низких облаках. Мощные мшистые корни скрывались под ковром из опавшей листвы. Плющ воинственно шелестел на толстых стволах и свисал с веток… но не всех деревьев. И ещё чем-то пахнет… знакомым. Остро-пряным.

Прах!

Я приблизилась к первому же дереву без плюща, подняла голову и снова выругалась. На месте плюща серела пульсирующая, уже готовая плюнуть пыльцой плесень. Серая! Чужеродная! А на дереве почти не осталось листьев, кора почернела и пошла глубокими трещинами.

Она же весь мой лес сожрёт, тварь!

Плюнуть плесень не успела – я моментально разожгла праховое пламя, добавила путеводный наговор и пустила огонь по стволу. К небу побежала искристая дорожка, и плесень осыпалась прахом.

— Сколько? – я обернулась к Блёднару.

— Седмица работы, не меньше, – просто ответил он. – Но только здесь. На леса других обителей плесень пока не перекинулась.

Я опустила посох, наговором расчистила листву и обошла вокруг дерева, вычерчивая знаки и шепча лечебный наговор. «Сила к силе» – и из безобразных трещин на стволе забили алые лучи. Дерево окуталось дымкой, задрожало – и, показалось, тихо вздохнуло. Кора окрасилась багрянцем, заискрила, и сразу же над моей головой зашуршала листва – плющ змеёй переполз с веток здорового дерева на покалеченное, обвился вокруг ствола и тихо-тихо заурчал-заворковал, точно успокаивая.

— Спалить мало, нужна обработка на будущее, – мрачно признала я. – Нашу плесень мы годами отучали жрать деревья – обрабатывали леса красным корнем. Если она здесь где-то и выжила, то в щелях стены. Как и на других кладбищах – все с ней боролись, и всем помогло одно и то же средство. Да так, что мы давно перестали высаживать корни в лесах. Как думаете, против этой корень поможет? Что это вообще за дрянь? Серая?

— Возможно, перерождённая порчей пунцовая, – Блёднар перехватил посох и повернулся к следующему больному дереву. – Или всё же пришелица – обитательница окрестных островов. Наверняка сказать сложно. А поможет ли красный корень… Проверим.

Он достал из сумки чистую склянку, посмотрел на плесень и шепнул короткий наговор. От плесени оторвался изрядный кусок и юркнул в склянку. Блёднар запечатал её коротким наговором и отдал мне, а остальную плесень сжёг праховым огнём.

— Я не знаю, есть ли у вас запасы корня и где они, – добавил извиняюще. – И есть ли семена…

— На чердаке, – я сунула склянку в карман куртки. – Всё, что касается трав и семян, – на чердаке. Я проверю. И, думаю, надо начать с обработки лесов ближайших обителей, чтобы плесень не успела перекинуться на них. Если корень поможет.

— Есть и другие средства, – успокоил Блёднар. – Корень – здесь красный, а на Белом кладбище белый – это самое простое. И быстро вызревает, и холодов не боится, и с другими растениями в ладу, и нужно его немного – с десяток кустов на одну обитель. Но есть и другие полезные травы и наговоры. Справимся.

— За седмицу, – повторила я. – И это без обработки лесов, правильно? Седмица – это только плесень выводить и деревья лечить. От чего нас отвлекают? Чего мы не должны заметить?