Демон скучающий - Вадим Панов Страница 94

— Кажется, опоздали.

— Кажется, да, – угрюмо согласился Никита, вытащил удостоверение и громко поинтересовался: – Что случилось?

— Женщина выпала.

— Когда?

— Только что.

— Из какой квартиры?

— С пятого этажа. Вроде.

Задавая вопросы, полицейские не останавливались, уверенно разрезали толпу, а увидев тело – переглянулись.

— Это она.

Красивая молодая женщина, которая закричала, увидев картину «Лето волшебное». Алёна Иманова. В той же одежде, но сейчас – мёртвая. Голова повёрнута под неестественным углом, широко распахнутые глаза смотрят в никуда, на сером асфальте медленно собирается лужа крови.

Гордеев наклонился, попытался нащупать пульс, качнул головой и посмотрел на Феликса:

— Нет.

— Кто-нибудь уже позвонил в «Скорую» и полицию? – громко спросил Вербин.

— Да.

— Да.

— И я позвонила.

— Скоро приедут.

— Нужно подняться на этаж, – сказал Вербин.

— Согласен, – отозвался Гордеев.

— Пожалуйста, не приближайтесь к телу! – Вербин огляделся и скривился, увидев въехавший во двор ярко-синий Mini Cooper. С белой полосой и бортовым номером «13».

— Когда-нибудь она меня достанет, – проворчал Никита.

— Сейчас на неё нет времени, – ответил Феликс. – Пошли.

Надёжную металлическую дверь парадного им открыл кто-то из местных. Пропустил полицейских и произнёс:

— Мне кажется, женщина упала из квартиры Ильяса Надировича.

— Номер квартиры скажете?

— Нет.

— Почему решили, что из его квартиры?

— Я их вместе видел.

— Ладно, разберёмся.

Вышедшая консьержка хотела что-то добавить, но Вербин уже кивнул Никите на лифт, а сам направился к лестнице. Наверху, естественно, оказался чуть позже Гордеева и чуть запыхавшись. Отрицательно качнул головой, отвечая на невысказанный вопрос, встретил ли кого по дороге, и указал на приоткрытую дверь:

— Входим?

— Входим.

Оперативники понимали, что в квартире их вряд ли поджидает засада, но Никита на всякий случай достал пистолет, несильно толкнул дверь ногой и крикнул:

— Это полиция! Есть кто внутри?

Тишина.

— Повторяю: мы из полиции! И мы входим в квартиру!

Большая прихожая, даже, скорее, холл. Дорогая мебель, ростовое зеркало, в стойке чёрный зонт-трость. Впереди – двустворчатые двери в гостиную. Двери открыты, видна цепочка окон, их в большой, обставленной резной мебелью комнате не менее шести. Одно из средних распахнуто, возле него, прислонившись спиной к радиатору отопления, сидит черноволосый мужчина лет сорока. Начищенные до блеска туфли, чёрные носки, синие брюки, белая сорочка. Верхняя пуговица расстёгнута. На белоснежной ткани сорочки отчётливо виднеется большое кровавое пятно и торчащая из него рукоятка ножа.

— Как думаешь, «Скорую» имеет смысл вызывать?

Никита попытался нащупать у мужчины пульс, не нашёл и в точности воспроизвёл эпизод десятиминутной давности: покачал головой и коротко ответил:

— Нет. – И резко повернулся к двери, среагировав на звук затвора. – Вероника!

Щелчок, щелчок, щелчок – девушка фотографировала убитого с порога гостиной.

— Какого чёрта?!

— Это моя работа!

— Не смей выкладывать эти фотки! – взревел Гордеев. – Или я тебя убью!

Эмоциональное восклицание достигло цели: Вероника опустила фотоаппарат и сделала шаг назад. Посмотрела на Вербина, поддержки не нашла и торопливо, немного сбивчиво, произнесла:

— Всё, я поняла – никаких фоток.