Мексиканский сет - Лен Дейтон Страница 95

— Тогда пойдемте, — сказал я.

Глория засмеялась и вышла из машины. Когда она вылезала, юбка открыла ноги сверх меры. Глория одернула юбку и сдержанно улыбнулась. В доме она села на софу и снова сказала, что сегодня был замечательный вечер.

— Коньяк? — предложил я. — Ликер? Виски с содой?

— Чуть-чуть коньяку, — попросила она. — Но если пересидим, то я не успею на последний поезд.

Я налил две большие дозы «мартеля» и тоже сел на софу.

— Ваши родители будут беспокоиться? — Я бесстрастно поцеловал ее в щеку. — Если вы не успеете на поезд, они действительно будут беспокоиться?

— Я уже большая девочка, — ответила она.

— Действительно большая, — отметил я с восхищением в голосе. — Вы чудесная девушка, Глория.

С этими словами я обнял ее и притянул слегка к себе. Она была большой, мягкой, теплой. Она была тем, что мне нужно было.

— И что вы говорили обо мне, когда были в Мехико? — спросила она вялым, полусонным голосом, покусывая мое ухо. — Небось поспорили с Дики Крайером, что затащите меня к себе в постель? — прошептала она мне на ухо.

— Конечно нет.

— А-а, сказали, что это уже пройденный этап? Ну?

— Господи, да нет же. Мы обсуждали комплектование отдела, ни о ком в частности мы не говорили. О работе вообще, о загрузке…

Глория потерлась носом о мое ухо.

— Вы враль, и ужасный, Бернард. Вам никогда это не говорили? Вы просто неисправимый лжец. Как вы продержались на оперативной работе? — Я продолжал обнимать ее, а она теперь поцеловала меня в щеку. — Ну признайтесь, что вы сказали Дики, будто мы любовники. — При этих словах она подставила мне губы, и мы поцеловались. Когда поцелуй закончился, Глория промурлыкала: — Говорили ведь, да?

— Я мог сказать что-то такое, от чего у него могло сложиться ложное представление, — признал я. — Вот видите, какой Дики?

Она еще раз поцеловала меня и заявила:

— Я должна ехать домой.

— Должны?

— Должна. Родители могут забеспокоиться.

— Вы уже большая девочка, — напомнил я ей. Но она оттолкнула меня и встала. — Может быть, как-нибудь в другой раз. — От ее вялости не осталось и следа, видно было, что она полна решимости уйти. — Я поднимусь наверх и возьму сумку, а вы… — Она взяла меня за руку и легонько подтолкнула к двери. — А вы идите на улицу и заводите машину, довезете меня до вокзала.

Когда я обозначил намерение исполнить ее указание, она стала подниматься наверх, где оставила свою одежду, и, слегка повернув голову, сказала:

— Если мы приедем на Ватерлоо, а поезд уйдет, то вам придется везти меня до самого Эпсона, мистер Сэмсон. В такое время кататься туда — неприятное занятие. И еще мои родители не спят, они хотят видеть, с кем я. Не люблю, когда они сердятся.

— О'кей, Глория, — согласился я. — Вы меня уговорили.

Мне вовсе не хотелось подвергать себя гневу венгра-дантиста в такое позднее время. Я подвез Глорию к вокзалу Ватерлоо вовремя. Она успела на свой последний поезд, а я вернулся в пустую постель.

Только на следующее утро я обнаружил, что ножницами, лежавшими в шкафу ванной, она разрезала надвое все мои трусы. И только при дневном свете я увидел, что на оконном стекле в спальне она написала губной помадой: «Вы мерзавец, мистер Сэмсон». Мне пришлось здорово потрудиться, чтобы убрать со стекла всякие следы помады и запихнуть подальше куски изрезанного белья, чтобы миссис Диас не увидела всего этого, когда придет убирать. Я не собирался торопить события в отношении Глории. Похоже, глубокий психологический подтекст скрывался за этой карой, обрушившейся на мое белье за то, что мне казалось безобидной шуткой.