Ложка меда в канистре бензина - Марина Серова Страница 97

— Ну что, Евгения Максимовна, собачку себе выбрали? — с улыбкой спросил он, подходя поближе.

— Ох, я бы всех забрала! — Сказав это, я слукавила лишь чуть-чуть. Сама бы забрала, да, но ведь это значит повесить на тетушку… всех собак!

Марк Анатольевич сообщил, что первоначальная версия — о черной белене — подтвердилась лабораторно, что ветеринары забирают с собой в клинику пятерых отравленных животных, к сожалению, три собаки уже скончались, еще у трех началась агония и он подписался за избавление их от мучений — усыпление прямо здесь. С остальными вроде обошлось, им дали рвотное, вкололи препараты. Один ветврач останется на сутки, чтобы наблюдать, при необходимости продолжить лечение, его уже проводили в дом, чтобы пока отдохнул. Отравленный выгульник останется в нерабочем состоянии на неделю.

Теперь выгульник был только один, и его надо освобождать для больших собак. Втроем мы вернули всех маленьких собак в их вольер. Я несла йорков, Ярцев, осторожно и бережно, старенькую таксу, а Ирина — одну из беспородных малышек, две другие сами побежали за ней.

Ребята-волонтеры, а их было уже человек двадцать, зацепив на поводки по две собаки в каждую руку, отправились гулять с ними за территорию приюта. Эти собаки были особенно счастливы! Остальных, несколькими партиями, начали выпускать в чистый выгульник.

Марк Анатольевич объяснил, что здесь строго: собаки бегают и делают свои дела два раза в день по полчаса, а на прогулку за территорию волонтеры выводят только самых спокойных собак. Такой порядок установила Наталья Родионова, и он не собирался ничего менять.

Мы с Ярцевым пошли в дом. Я видела внутреннее устройство А-фреймов в разных странах, так что не удивилась полному комфорту на небольшой площади. Удивило другое — то, насколько бережно относятся к своему жилищу Шура и Мурат, все чисто и аккуратно, никаких лишних вещей или предметов, никакого беспорядка. Сейчас они помогали волонтерам в хозблоке; каша на костном бульоне была уже сварена, оставалось разложить по бачкам, установленным на легкие тележки, и развезти по вольерам. Питание у собак было двухразовым — утром и вечером, но сегодня режим чуть сбился.

Ярцев сел в кресло в прихожей-гостиной, предложил присесть мне, но я пошла в глубь дома, чтобы отыскать щенка, о котором говорила Ирина.

Нашла! Щенок был того же цвета, что и Юанька, — палевый, а мне больше нравится — цвета кофе латте. Большеглазый и какой-то весь игрушечный, плюшевый, с укороченным носиком — в родословную явно где-то затесался пекинес, или мопс, или японский хин…

— Ох, кто это у нас такой? — Марк Анатольевич отложил кипу бумаг разного размера и папку, поверх которой он их просматривал.

— Вот! — я приподняла щенка и слегка повертела — в одну сторону, в другую.

— Мне говорили, что один из подкидышей где-то тут живет, но как-то не видел раньше…

Щенок смешно чихнул и завертелся у меня в руках. Присев в кресло, я посадила его себе на колени. Шерстка мягкая, пузико теплое, ушки нежные, хвостик еще как карандаш — в общем, сплошное очарование, около килограмма чистой радости!

Из-за реечной ширмы вышел совершенно лысый парень со шкиперской бородкой каштанового цвета, в темно-голубой спецовке ветврача. Мне понравилась эмблема на нагрудном кармане — цветок, стилизованный под собачью или кошачью лапу.