На шестом этаже мужчин нет - Наталья Андреева Страница 98

— Нет.

У нее не было сил возражать. Отвечала односложно, через силу.

— Нервяк, понимаю. Здесь вкусные бургеры. Хотя, в общем, кухня не на высоте. Тебе надо поесть, – неожиданно мягко сказал Ники.

— С чего такая забота после того, как ты разбил мою жизнь?

— Но я ведь тебя предупредил. Неужто ты допустила мысль, что мои родители-олигархи позволят упрятать меня в тюрьму, да еще по такой статье? Они наняли лучших адвокатов.

— И хакеров.

— Это лишь твои догадки.

— Я не делала эти фото и не позировала голой перед камерой, и ты прекрасно это знаешь!

— А я тебя не насиловал.

— Это неправда!

— Да, унизил. Я это признаю. Но наказание не по проступку, согласить. Я постарался не сделать тебе больно. И чтобы ты не забеременела. И даже удовольствие доставить. Чего ты взъелась? Поимели без предварительных ласк? Не уламывали год? Шесть лет в колонии строго режима слишком уж дорогая плата за твое уязвленное самолюбие.

— Это как посмотреть. Откуда ты можешь это знать, ты ведь не женщина, – горько сказала Арина.

— Я предлагал тебе любую компенсацию. Ну, хочешь, я на тебе женюсь?

— Это с чего такие перемены? – уставилась на него Арина.

— Если честно, ты первая, кто дал мне отпор. И деньги не взяла. А для тебя это большие деньги, я знаю. Я крепко задумался над своей жизнью. Какое-то время мне даже было страшно, признаю. Эта мадам Басова… Она ведь могла продавить следователя. На 131. А дальше… – он аж передернулся.

— Басовы погибли в автокатастрофе. Надеюсь, ты не имеешь к этому отношение.

— Разумеется. У меня другие методы, – усмехнулся Ники. – Но ты меня здорово осадила. Тогда, в кафе. «Я в торги не вступаю», – передразнил он. – Сильно.

— Я тебя разочарую. Потому что теперь я решила их взять, эти деньги. Меня уволили с работы. И еще кое-что. Теперь мне нужны твои миллионы, и очень, – с отчаянием сказала Арина. – Ты можешь собой гордиться: ты победил.

Принесли вино. Пока официант бережно разливал его по бокалам, оба молчали.

— Думаешь, она мне нужна, эта победа? – спросил Ники, сделав пару глотков. – То есть, нужна, конечно. Я не хочу портить себе биографию. Хотя уже сильно сомневаюсь в своей дипломатической карьере. Мои родители тебя ненавидят. Хотя и мне досталось. Отец имел со мной серьезный разговор.

— А мои родители далеко, – вырвалось у Арины. – И им наплевать, как я здесь живу. Мне некуда возвращаться. А с работой теперь будут проблемы. Боюсь, мое имя внесли в черные списки после такого скандала.

— Может быть, ты ошибаешься? Я про твоих родителей. Не про карьеру.

— У меня есть младшая сестра. И брат. Им всегда меня ставили в пример. Учитесь, мол, у Ариши. С детского садика – никаких проблем. Болела редко, дорогих игрушек не просила, с младшей сестренкой нянчилась. Училась на отлично, сама в московский институт поступила, на бюджет. Подрабатывала, на шее у родителей не сидела. Хотя, тебе ведь это безразлично. В прошлый раз ты с таким презрением сказал: сделала себя сама, и страшно этим гордишься.

— Я много чего лишнего сказал. И в первую нашу встречу, и во вторую.

— Давай к делу. Дознаватель в понедельник возвращается. Он сейчас в отпуске, поэтому срок расследования и продлили. У тебя и впрямь хороший адвокат. Я готова встретиться с дознавателем и изменить показания. Я согласна с тем, что это был шантаж. Можешь так, и передать своему замечательному адвокату. И остаться на свободе. По 133 мы сможем договориться в досудебном порядке. И твоя биография останется незапятнанной.