Кто написал твою смерть [litres] - Алекс Павези Страница 98

Анатоль достал их и посмотрел на фотографию вверху стопки. На ней Майя и один из ее бывших партнеров нежно переплелись телами. Анатоль пересчитал фотографии – их было двенадцать – и сложил на матрас. Свою одежду он обнаружил неуважительно сваленной в кучу у одной из стен. Он снова лег, натянул трусы и вельветовые штаны, а потом спрятал стопку в один из карманов.

Уголки туго натянули ткань.

Яника становится детективом (продолжение)

Дверь в ванную неплотно прилегала к косяку. Дин пытался найти щелку в зеркале над раковиной, но из такого положения ему было видно только собственную голову и плечи. Его периферийное зрение уловило тень Яники.

— Я не мешаю, нет? – спросила она. – Дверь была не заперта. Тебя не тошнит?

— Я в норме, – ответил Дин, отряхивая руки от воды. – Я просто умывался перед ужином. А что? Звук был такой, будто меня тошнит?

Дверь в ванную открывалась в коридор и находилась ровно между кухней и лестницей. Это было маленькое, загроможденное пространство без окон. К одной из стен был прикручен старинный бачок от унитаза, и две трубы торчали из него, как ноги у цапли. Напротив стоял ряд белых сильно выцветших бытовых приборов: морозильный шкаф, стиральная машина и сушилка. Рядом с унитазом стояла угловатая раковина с матовым медным смесителем. Шторка за раковиной отделяла часть пола, предназначенную под душ. В плитке был проделан жутковатый слив: на нем не было решетки, так что он выглядел как пустая глазница, уходящая в землю.

— Нет. – Яника облокотилась на край морозилки. – Но у тебя же похмелье, нет?

— Да, в общем-то, нет. Я просто устал. В последнее время алкоголь отнимает больше сил, чем спорт.

— Тогда почему ты не смог забрать меня со станции?

Дин заметил в зеркале свое невольно сморщившееся лицо. Он быстро поправил ситуацию и ответил:

— Тогда у меня еще было похмелье. Я проснулся с жуткой головной болью. Но сейчас мне гораздо лучше.

— Когда я приехала, ты не казался особенно перепившим.

— На вид – может быть. Но у внутренних органов похмелье точно было.

Яника покачала головой.

— По телефону ты сказал, что тебе больно смотреть на свет. Но потом ты сидел со мной в комнате, пока я разбирала вещи, и все время смотрел на свет.

— Ты не дала мне особого выбора, Яника. В твоих четырех стенах так-то не на что больше смотреть.

— Небо было очень яркое. Но тогда тебя свет не беспокоил.

— К чему ты это ведешь? – Дин наклонился над раковиной и плеснул себе воду в лицо, а потом не торопясь закрутил краны: их протяжный скрип вытаскивал душу. – Штука в том, что я еще успел пообедать, Яника. Между нашим разговором и твоим приездом. Когда поешь – чувствуешь себя гораздо лучше.

— Пообедать? – переспросила Яника.

— Похмелье – штука непредсказуемая.

Яника закатила глаза.

— Ты что-то скрываешь, Дин. То письмо, что ты мне сегодня показал. У Фиби конверт из-под него. Между вами что-то есть?

Хлопающий брезент

— Пока, Яника. Скоро увидимся.

Ранним днем в воскресенье Дин стоял в темном закутке у лестницы, надеясь, что его голос не долетит до гостиной. Он прислонился к большим часам с боем – ящику из красного дерева на пару дюймов выше его и чуточку шире. Он как будто привалился к собственному гробу. Телефон у него в руках замолчал.

— Яника?

Но Яника пропала.