Мнимая власть безумия - Марина Болдова Страница 98

Вот и сейчас она, поговорив с матерью, словно скинула на нее все напряжение последних дней, а через минуту вдруг ее саму как накрыло! И тон свой недовольный вспомнила, каким общалась, и то, что обвинила в открытую, что та за Соланж не уследила (за этой здоровой девицей со своим мнением и завышенной самооценкой! Уследишь тут!).

Мать промолчала, только пауза затянулась, нарушила ее сама Полина, продолжая трещать о своем. И только сейчас вспомнила, что у матери два приступа подряд были, а та ей ни словом! И вообще о себе – ни одного звука! И последними фразами ее были:

— Не переживай, Полиночка, успокойся. Все поправимо.

— Ага! Кроме смерти моего мужа! – со злым сарказмом выдала Полина и отключилась от связи.

Теперь сидит, льет слезы непонятно по кому, пока ее дочь в душе плещется. Что мешает снова позвонить матери? Попросить прощения… Но что-то же мешает!

Полина услышала, как щелкнула задвижка на двери туалетной комнаты. Сейчас выйдет Соланж, а она с мокрыми глазами.

— Мам… ты что, плакала? Из-за папы, да?

Полина кивнула и залюбовалась дочерью: в коротком шелковом халатике с чалмой из махрового полотенца на голове, тонкая в талии, с длинными красивыми ножками, Соланж выглядела восхитительно. Вот она резким движением сдернула полотенце с волос, и те рыжими кудрями упали на личико, розовое от горячей воды. Дочь ловко собрала волосы в хвост, затем поправила задравшийся халатик и, сделав легкий поворот, аккуратно опустилась в кресло. Каждое движение было грациозным, ни одного лишнего, хаотичного, словно дочь станцевала некий танец, у которого был свой смысл.

— Мама, я тебя понимаю, я бы тоже переживала, даже если бы не любила мужа. Все же он – отец твоего ребенка. Хороший отец, ты же не станешь отрицать?

— Не стану, Сола. Все так, – улыбнулась Полина и вдруг подумала, что о своем биологическом отце не знает ничего. Будто его и не было!

— Что ты думаешь о майоре Казаринове, мама? Как думаешь, он найдет убийцу?

— Я не знаю его как профессионала. Наверное, найдет, Юля считает, что ее муж – опытный следователь, – ответила Полина.

— А как мужчина Александр Викторович тебе нравится?

— Что за вопрос, Сола? Почему я должна видеть в нем… мужчину?

— Потому что он смотрит на тебя не как на подругу жены! И не как на жену жертвы!

— Какие глупости в твоей голове! Какая разница, как на меня смотрит следователь Казаринов?

— Матвей поделился, что у них в семье полный le chaos. Отец не любит мать. Та бесится…

— В каком смысле?! – испугалась вдруг Полина.

— В прямом. Тарелки бьет со злости. Только он просил никому не рассказывать, вот я дура! Ты же не расскажешь Казаринову?

— А он не знает?! И часто с ней… такие истерики?

— Ну… было несколько раз. Мам, ты что так переживаешь? Из-за подруги? Или из-за Александра?

— Ты не понимаешь…

— Объясни, я не маленькая.

— В детстве Юля часто, как говорят, билась в истерике. Однажды ей даже вызывали «скорую помощь». Это случилось при мне, и виновата была я. Мы занимались математикой, в какой-то момент я не выдержала ее тупости, ну и высказала ей все. Что с ней стало, не описать! Юля разбила все, что можно было разбить в ее комнате. Порвала учебник, сломала пополам ручку. На шум прибежала ее бабушка, больше никого из взрослых дома не было. Мы вдвоем ее кое-как удерживали до приезда «скорой». Ей сделали укол, она успокоилась и заснула.