Смерть позвонит сама - Андрей Толоков Страница 99

— Курить хочу, – хрипло вымолвил Глущенко.

— Извини, не подумал, – ответил Костя. – Придется потерпеть. Тебе есть что мне рассказать?

Глущенко отрицательно помотал головой.

— У тебя нашли вещи убитой Соловьевой, – объявил Немирович.

Глущенко резко поднял голову и затрясся всем телом.

— Это не я, – прошептал Валентин. – Я ничего не делал. Немирович, поверь мне, я не убивал. Я даже не знал этих женщин.

— Откуда у тебя кольцо?

— Какое?

— Кольцо Аллы Соловьевой. Золотое, с тремя бриллиантами.

— Бриллианты! Черт! – взвыл Глущенко. – Какие на хрен бриллианты?! Я не знаю, как они попали ко мне домой. Понимаешь, не знаю.

— Хорошо. Этот вопрос пока опустим. А что ты скажешь про газету? Про газету из твоего почтового ящика?

— Не пойму. Ты о какой газете?

— О той, в которую ты завернул нож. Нож из квартиры Нечипоренко. Забыл?

— Бред! Костя, это бред!

— На газете был написан номер твоей квартиры. Я был на почте. Мне подтвердили, что эту газету носят в том районе только тебе. Другие квартиры с двадцать шестым номером эту газету не выписывают. Как она оказалась под ванной у Нечипоренко?

Глущенко ничего не мог ответить. Он моргал и как-то странно шевелил губами.

— Знаешь, почему я здесь? – спросил Константин. – Я хочу услышать от тебя, зачем ты это делал? И кто был с тобой? Зачем, Валентин? Чем они тебе мешали?

Глущенко издал дикий рев и схватился руками за голову. Непонятно было, то ли он рыдает, то ли негодует.

— Так ты мне ответишь? – настаивал Костя.

— Нет! – крикнул Глущенко. – Нет! Я никого не убивал. Ты понял?!

Валентин настолько громко кричал, что в допросную ворвался конвойный.

— Уводите, – распорядился Костя.

— Костя, – не успокаивался Глущенко, – я не тот. Я не убивал. Поверь. Прошу, поверь.

— Как я могу тебе поверить, если ты ничего не можешь объяснить? Не придумал еще? Не готов был?

— Сука! – опять заорал Глущенко. – Я знал, что ты паскуда. Ничего. Мы еще посмотрим.

Немирович не стал дослушивать ор Глущенко. Он быстро вышел из этого смердящего помещения и устремился на улицу. На воздух.

Поведение Глущенко озадачило Константина. Капитан не ждал такого. Он был уверен, что сможет разговорить Валентина, добиться от него внятного ответа, а вышло как-то коряво. Но Немирович решил не успокаиваться на этом. Он пришел в свой кабинет, достал схему, взял карандаш и… увидел, что слишком много белых пятен. Опять не срастается.

Немирович сложил схему и только собрался позвонить Бариновой, как телефон сам затрещал.

— Немирович, слушаю, – ответил Костя.

— Костя, зайди быстро ко мне, – это был голос Мантуленко.

В кабинете Сан Саныча на краешке стула сидела Антонина, жена Глущенко. Перед женщиной стоял стакан с водой. Она была неаккуратно причесана. Прядь каштановых волос небрежно заправлена за ухо. По лицу Антонины Константин определил, что ночь она не спала.

— Взгляни на это, Костя, – сказал Мантуленко и указал на что-то лежащее на его столе.

Костя подошел и увидел золотую цепочку с кулоном круглой формы, с бледно-голубым камнем внутри. Не было сомнений, что это кулон Соловьевой.

— Откуда это? – спросил Немирович.

— Тоня принесла.

— Это я понял. Где, Антонина, вы его взяли?

— У меня в сумочке лежал, – дрожащим голосом ответила Антонина.

— У вас был обыск. Вашу сумочку не обыскивали? – говоря это, Костя приподнял от удивления брови и посмотрел на Мантуленко.