Большая махинация - Балдуин Гроллер Страница 99

— Что это значит? – поинтересовалась госпожа Виолет. – Объясните, пожалуйста, так, чтобы я поняла.

— Это означает, что французское правительство потеряло доверие к нашему предприятию. Оно приняло решение защитить французский капитал и потому не допустило сомнительные, по их мнению, акции на биржу. Это может попросту уничтожить весь проект. Мало того что уйдут французские капиталы, мы еще и потеряем доверие общественности и акционеров. К счастью, я не растерялся. Уже при открытии заседания стало понятно, что оно станет весьма бурным, однако мне удалось удержать ситуацию под контролем, объяснив собравшимся, что главное в нашем случае – сохранять хладнокровие и не поддаваться панике. Как минимум потому, что мы явно имеем дело с классической газетной «уткой» и скоро убедимся, что весь материал оказался ложью. Конечно, «Свободный утренний листок» – серьезное издание, но он, скорее всего, стал жертвой мистификации. Если это так, то перед нами образец преступного сговора и грязной биржевой махинации. А раз так, то я, будучи избранным президентом, счел своим долгом еще до заседания уведомить уголовную полицию и поручить ей расследование произошедшего. Мои заявления несколько успокоили собравшихся. Нашего друга Дагоберта в особенности. Настолько, что он преспокойно покинул заседание, бесследно исчезнув на целую неделю! Когда вечером того же дня я зашел к нему, чтобы посоветоваться, что делать дальше, его слуга сообщил, что хозяин отправился в увеселительную поездку на юг! Вот так вот! Надеюсь, ты хотя бы хорошо отдохнул?

— Благодарю за заботу, слава богу, все прошло замечательно.

— Ты выглядишь прекрасно. Видно, южное солнце пошло тебе на пользу.

— Не могу пожаловаться. К сожалению, мне пришлось покинуть заседание раньше, так как надо было подготовиться к поездке. Я ничего не знаю о том, что происходило дальше, но было бы интересно узнать, как все развивалось. В столь далекие от родного дома места новости доходят плохо, так что я совершенно не в курсе событий.

— Вопрос мы обсудили самым тщательным образом. Мысль послать «Свободному утреннему листку» гневное опровержение на основании параграфа девятнадцать закона о печати[62] пришлось отбросить. У нас не было достаточных доказательств, а компрометировать себя мы не могли. Телеграфный запрос в адрес французского правительства тоже казался не совсем уместным. Мы посчитали, что, если в сообщении есть хоть доля правды, телеграфная переписка может только навредить, тогда как личное общение способно исправить ситуацию. Поэтому мы немедленно отправили в Париж нашего генерального директора, который занимался этим проектом. Там через посредничество нашего посольства он должен был вступить в переговоры с французским правительством.

— А как же выпуск акций?

— Мы долго обсуждали, стоит ли его проводить в таких условиях, и пришли к выводу, что стоит. Сейчас мы не могли показать слабость – это стало бы роковым решением, – так что мы открыли подписку и сохранили лицо. Сделали вид, как будто у нас все хорошо.

— И каков результат?

— Результат подтвердил нашу правоту. Все произошло так, как мы и ожидали: сначала торги шли вяло, очень вяло, интерес к акциям был слабым, а на бирже в первый и второй день курс упал на десять процентов, на третий и четвертый еще на двадцать. Но вечером четвертого дня пришло сообщение из Парижа: опубликованная статья оказалась полностью лживой. Тогда мы стали рассылать официальные заявления в газеты, для того чтобы проинформировать общественность. И в результате еще через два дня не только вернули все потери, но и поднялись на пять процентов выше исходного курса. И я уверен, что с Божьей помощью ниже мы опускаться уже не будем.