Няня из черного дома - Вон Чангён Страница 99

Когда новенький – в качестве предупреждения или чего-то в этом духе – плюнул Хёгу под ноги, забеспокоилась я вовсе не о своем подопечном, а о самом новеньком. Сказать по правде, я по одной только спине поняла, что Со Хёгу пришел в восторг. Он почти завилял несуществующим хвостиком, как пес, что нашел себе новую игрушку. Интуиция подсказывала, что, если оставить все как есть, тот салага может попросту распрощаться с жизнью.

Первые несколько дней обошлись без происшествий, но я все понимала. Едва Со Хёгу увидит новенького, он тут же претворит свой план в жизнь. Вот только разузнать сущность этого плана у меня не вышло. Когда я увидела, как новенький, запыхавшись, бежит к детской площадке, меня будто потянула невидимая сила, и я побежала за ним.

— Такой свинорылый мешок дерьма, как ты, сюда и забраться-то не сможет, да?

Как и ожидалось, на самой крыше детской горки стоял Со Хёгу, а новенький, купившийся на дешевую провокацию, крайне возбужденно карабкался наверх, намереваясь во что бы то ни стало добраться до него. Со Хёгу буквально зевал от скуки, демонстрируя, насколько легко и просто ему удалось все провернуть.

И тут я будто увидела будущее, в котором новенький летит вниз с высоты. В результате так и случилось. Толком не разглядела как: возможно, Со Хёгу пнул его или наступил ему на руки. Я же бросилась к новенькому, поймала его, и мы покатились кубарем. Приняв на себя тяжелый вес мальчика, я чувствовала, будто осталась теперь без рук и без ног. Убедившись, что он не пострадал, я подняла взгляд на Со Хёгу – лицо его выражало явное недовольство.

Новенький даже вздохнуть не мог, будто отключился с открытыми глазами. Я привела его в чувство: едва он задышал, тут же зарыдал во все горло. Сбежались воспитательницы. Тяжелую тушу новенького смогли поднять только вдвоем. Он вцепился ногами и руками в воспитательниц и, продолжая заливаться слезами, побрел в здание приюта.

С трудом опираясь на руки и ноги, я поднялась и сказала, будучи не в силах толком разогнуться:

— Сейчас я спасла не того мальчика, а тебя.

Хёгу медленно спустился вниз. Я же ощупала свое скрюченное тело. Ощущение было такое, будто на обоих плечах, руках, пояснице и лодыжках порвались связки. В полусогнутом положении мой взгляд находился на одном уровне со взглядом Хёгу.

Мальчик немного постоял, а затем, цокнув языком, спросил:

— И вот обязательно было так делать?

Да, так и есть: я спасла вовсе не новенького, а Со Хёгу. И причина была проста.

— Только так ты станешь человеком.

Хёгу немного помолчал, а затем закатил свои глазки цвета шоколада.

— Тот тип слишком легко ведется на детские подколы. У него был такой смешной вид, разве ж можно тут устоять?

Я усилием воли разогнулась и посмотрела на мальчика сверху вниз.

— Когда подкалываешь кого-то по-детски, сам становишься ребенком.

Хёгу хмыкнул протяжнее обычного и кивнул.

— Крепко ж тебе досталось.

Он уставился на меня, вытянув губы трубочкой. Я дотронулась пальцами до его волос. У меня дрожали и руки, и сердце, а мальчишка не шелохнулся, хоть на его лице и было написано недоумение. Я тихонько погладила его по отливающим блеском волосам. Он выпучил на меня свои глаза, но по-прежнему молчал.

От нескольких поглаживаний мое тело разболелось с новой силой. Некоторое время мне пришлось походить к ортопеду, зато Хёгу с тех пор больше новенького не трогал.