Загадка черного призрака - Анна Устинова Страница 2

– Мы знаем, – ответили те.

– Но только в общих чертах, – быстро добавил Петька. Ему хотелось услышать Вовкину версию.

– Эх, – махнул рукой Вова. – Чувствую, все вы в этом вопросе плаваете. Ну, в общем, от старых людей из деревни я слышал так. Случилось все сразу после революции. Крестьяне решили вроде как собственность князя экспроприировать. То есть, – решил внести ясность Вова, – усадьбу ночью грабить пошли. И то ли случайно, то ли нарочно пожар устроили. А князь крепко спал у себя в покоях и вроде бы даже не проснулся. В общем, погиб в огне. Но, самое главное, – поднял вверх указательный палец мальчик, – тела-то князя так и не нашли. То ли сгорел дотла, то ли еще что… Только когда развалины разобрали, там даже ни одной косточки от Борского не обнаружилось…

– Да, устроили крестьяне крематорий, – мрачно изрек Димка.

– А то, – солидно подтвердил Саша. – Я слышал, целых три дня пожар не могли погасить.

– Бедный князь, – с грустью проговорила Настя. – Значит, он даже не похоронен.

– Ну! – кивнул Вова. – Потому и является по ночам на развалинах своей усадьбы. Ходит там, стонет, плачет. Вроде как требует от людей настоящего захоронения.

– Какого еще настоящего? – не понял Димка.

– Сам, что ли, не понимаешь, – продолжал Вова. – Естественно, по-христиански. Чтобы князю Борскому вроде как успокоиться. И окончательно уйти на тот свет. Но вообще-то, – махнул рукой мальчик, – я в эту историю до вчерашнего дня не верил. Но после этой ночи…

– Так чего этой ночью-то было? – не выдержал Димка.

– Говорю же: идем мы, значит, с матерью по короткой тропинке среди развалин, – с какой-то немыслимой скоростью затараторил Вова. – Темнота! Жуть кромешная! Вдруг из стены – мужик выходит! Мы с матерью так и замерли.

– Из какой стены? – опять перебил Дима.

– От развалин! Княжеских! – выдал новую пулеметную очередь Вовка. – У нас с матерью душа в пятки. Думаем: вдруг бандит какой? Или бомж? У матери-то деньги в сумке. Выручка от продажи творога. Жалко же все-таки отдавать.

– А мужик чего? – уже совершенно извелся от нетерпения Димка.

– Так я ведь и говорю: мы с матерью замерли. А мужик туда-сюда походил и опять в свою стену ушел.

– В стену? – явно не поверил Петька.

– Говорю же: вранье все это, – тут же принялся за свое Саша.

– Думаю, дело ясное, что дело темное, – не замедлил вмешаться Димка.

– У страха глаза велики, – усмехнулся Саша.

– Все вы, городские, больно уж смелые, – обиженно проговорил Вова. – Посмотрел бы я там на вас.

– А вам, деревенским, за каждым углом мерещатся призраки, – отбил выпад Саша.

Слово за слово выяснилось, что одиннадцатилетний Вовка с родителями живет в деревне Борки. А Сашка, которому, как и четверым друзьям, уже тринадцать, приехал на летние каникулы в Борки к своим дяде и тете.

– Слушай, Вовка, – внимательно поглядел на мальчика Петька. – А почему вы с матерью так испугались этого мужика? Или дальше чего случилось?

– Как это чего! – воскликнул Вовка. – Мужик-то этот совсем вроде и не мужик…

– Неужели девушка? – хохотнул Димка.

– Сам ты девушка! – огрызнулся Вовка. – Как раз мужик! Только ненастоящий. Мы с матерью как его увидали – сразу в кусты. А он начал бродить среди развалин. И так медленно. Будто барин обходит свои владения. И одет во что-то такое старинное, вроде халата. А сам весь черный, обугленный. Лица не видать. Меня прямо всего трясет. Тут мать вдруг мне зашептала: «Это же князь Борский. Покойник. Имение осматривает». После этих слов у меня такой колотун начался… А мужик еще походил чуть-чуть по развалинам – и в стену. Как растворился. В общем, мать у меня сегодня весь день на валерьянке с нитроглицерином, – словно подвел итог мальчик. – И то и дело твердит: «Раз покойник явился, быть беде».

Вова умолк.

– Странно, – пожал плечами Петька. – Слушай-ка, – вдруг поглядел он на Вову, – а ты нам покажешь, где видел покойного князя?

– Пошли, – немедленно вскочил на ноги тот.

Миновав станцию Задоры, вся компания свернула на грунтовую проселочную дорогу, которая вела к усадьбе Борских. Старый путь сохранился до наших дней благодаря местным шоферам грузовиков, которые в погожие дни пользовались старой дорогой, сокращая путь от шоссе до станции.

Ребята прошли сквозь рощу. Теперь над их головами смыкали кроны старые липы.

– Это бывший парк Борского, – обратился Петька к Насте. – Мой папа когда-то знал кучера князя. Его дядей Пашей звали. Он потом у нас в Красных Горах работал возчиком и до самой смерти был готов любому желающему сколько угодно рассказывать о князе Борском. А отец потом мне все рассказал. Ну, где тут и что было.

Петька умолк. Настя задумчиво глядела на старые деревья.

– Надо же, – вдруг тихо проговорила она. – Кажется, так давно уже князь Борский жил. А эти деревья, наверное, его еще помнят.

– А на дне пруда тетка этого самого Юрия Борского, который сгорел, говорят, лежит! – выпалил на одном дыхании Вова.

– В каком смысле тетка? – иронически сощурилась Маша. – Жена, что ли?

– Бедненькая! – вздохнула Настя. – Ее, наверное, в ту же ночь крестьяне утопили!

– При чем тут крестьяне! – заорал Вовка. – Какая жена! Говорю ведь вам человеческим языком: тетка князя Борского. Сестра его отца. Утопилась совсем молодой в пруду. Кстати, тело тоже не найдено.

– Ну, этих князей Борских прямо какой-то рок преследует, – всплеснула руками Настя. – А зачем ей понадобилось топиться в пруду?

– До ручки дошла от измены и подлости, – ответил Вовка.

– Что-о? – широко раскрыла и без того огромные зеленые глаза Настя.

– Насколько я знаю, – вмешался Петька, – юная княжна Борская была влюблена…

– Ну! – подтвердил Вовка. – А потом парень ее утек к кому-то еще побогаче.

– Тут все не так просто, – вновь завладел инициативой Петька. – Вроде бы отец княжны Веры, дед князя Юрия Борского, был против этого жениха. Не нравился он ему, и только.

– Верно, – несколько раз кивнул головою Вовка. – Предок тоже приложил руку к этому самоубийству. А как дочь сиганула с концами в воду, так убиваться начал. Деревья всякие в память о ней насадил вокруг пруда. И даже статую Веры в натуральную величину заказал одному знаменитому скульптору. Красивая, говорят, была вещь. Только ее после революции сперли вместе с другим княжеским барахлом.

– Как жалко! – всплеснула руками Настя.

– Жалеть бесполезно, – с подлинно народной мудростью отозвался Вова.

– Чего жалеть, когда все равно не вернешь, – вяло поддержал его Саша.

– Кстати, княжна иногда тоже появляется, – сообщил Вова. – Всегда в белом платье и с венком из лилий на голове.