Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова Страница 27

Каждый звук заставляет вздрагивать.

Я не притрагиваюсь к завтраку, который приносит моя служанка Ава. Все еще беспокоюсь, что он может быть отравлен, но мне и в принципе есть не хочется.

Я просто сижу у окна, смотря на внутренний дворик, где цветут розы.

Наверное, именно их нужно будет выставить в вазе, если решу сбежать по плану Надиры.

— Вы ничего не съели, госпожа… — беспокоится Ава, когда возвращается, чтобы забрать у меня тарелки.

— Нет аппетита, — отвечаю сухо.

— Повелитель будет недоволен. У нас четкие правила. Вы должны есть, чтобы были силы.

Ава не спешит убирать тарелки, надеясь, что ее слова возымеют успех, и я поем.

— Силы на что? Чтобы развлекать Амина? — вырывается у меня. — Так я не хочу этого делать!

— Тише… — с мольбой в голосе просит служанка. — Вы не можете называть Господина так. Никто не может.

— Ты что правда не понимаешь? — спрашиваю. — Может быть, ты еще хочешь, чтобы он поимел тебя? Или он и так имеет?

Ава опускает глаза.

— Хорошо… — тихо отзывается она. — Я унесу еду.

Девушка действительно забирает все тарелки, перенося их на широкий тонкий поднос.

А совсем скоро, буквально минут через десять, ко мне приходит Марьям.

Глаза этой женщины будто видят меня насквозь.

— Воля Повелителя — это не прихоть, — начинает Марьям. Ее голос уверенный и властный. Теперь я понимаю, что это Ава нажаловалась ей. — Это закон природы в этих стенах. Ты можешь сломать себе лоб, отрицая его. А можешь… научиться дышать этим воздухом. И в этом дыхании найти свою свободу. Единственную, что здесь возможна.

Я прекрасно понимаю, о чем она говорит сейчас. Вот только что мне сделать с тем, что подчиняться воле их Правителя у меня нет никакого желания?

Потому слова распорядительницы падают на меня, словно тяжелые камни. Ведь в них таится самая большая страшная неизбежность, безвыходность.

Наверное, в этот момент все написано на моем лице, потому что Марьям продолжает:

— Ты должна есть. Обязана следовать правилам, установленных в стенах этого дворца! — распорядительница произносит более жестко, но в этом ее тоне я почему-то не чувствую агрессии, а какую-то, пусть и своеобразную, но материнскую заботу. — Думаешь, твое сопротивление делает тебя сильной? Оно лишь истощает тебя, как того путника, что плюет на палящее солнце. Сильный тот, кто видит тень скалы и идет к ней. Кто пьет воду из найденного источника, даже если ему не нравится его вкус. Кто принимает правила пустыни, чтобы выжить в ней.

Мне не нравится этот разговор. И я хочу уйти от него. Меня беспокоит совсем другое. Но я все равно колеблюсь, прежде, чем задать волнующий вопрос:

— Марьям, скажи, я могу доверять Надире?

Женщина замирает, глядя на меня с явным вопросом.

Образуется небольшая пауза прежде, чем управительница решает ответить мне:

— Что бы эта змея тебе ни нашептала, детка, выбрось это из головы, — Марьям говорит уверенно и, кажется, не совсем врет. — Здесь нет друзей. Здесь есть интересы. И ее интерес — остаться первой. Единственная женщина, которой ты можешь доверять в этих стенах, — это ты сама. И, возможно, Аллах, если он снизойдет до слушания молитв таких, как мы. Что бы ты ни задумала — брось. Любой шаг в сторону от воли Повелителя — это шаг в пропасть.

— А как же ты? Тебе тоже нельзя доверять?