Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова Страница 37

Шейх останавливается, снимает с плеча металлическую флягу и протягивает мне.

— Пей, — коротко командует.

Я хватаю ее дрожащими руками и жадно припадаю к горлышку.

Прохладная, драгоценная влага обжигает пересохшее, сдавленное горло.

Клянусь, это самое прекрасное ощущение в моей жизни!

Я пью, не отрываясь, потому что попросту не смогу этого сделать, пока Амин грубо не вырывает из моих рук флягу.

— Хватит. Нужно экономить.

Мне хочется зарыдать. Хочу накинуться на него и отобрать воду, будто я дикарка, воспитанная в лесу по законам джунглей.

Но меня немного отрезвляет, когда смотрю на него. Губы Амина потрескались и побелели, в уголках запеклась кровь. Он тоже, я уверена, очень сильно хочет пить.

— А как же ты? — сипло спрашиваю.

— Я потерплю, — отрезает он, вешая флягу обратно.

Восхищаюсь его силе воли. Его выносливости.

Не понимаю, куда мы идем, но мне все равно. Уже все равно.

Мы просто идем дальше. Во времени я тоже потерялась. Путь кажется бесконечным.

Иду и иду, утопая с песчаных насыпях, пока в глазах не темнеет.

Спотыкаюсь о камень и падаю на колени.

Песок больно впивается в кожу. Теперь он всюду.

— Я не могу… не могу идти, — выдыхаю я, и голос мой — просто шепот. — Давай отдохнем.

— Здесь нельзя останавливаться, — тень Амина падает на меня. — Вставай.

— Но я не могу! — это уже почти плач. Безысходность.

Мы умрем! Умрем на этой раскаленной, убийственной сковороде.

Шейх смотрит на меня мгновение. Потом резко наклоняется, подхватывает меня на руки, как перышко, и без слов продолжает путь.

Я слишком слаба, чтобы сопротивляться. Голова бессильно падает на его широкое плечо. Чувствую напряжение его мускулов, его ровное, хоть и учащенное дыхание.

А думаю почему-то только об одном: он не пил. Почему он не пил? Отдал воду мне.

— Почему? — тихо задаю свой вопрос, даже не понимая, получилось ли произнести его вслух. — Почему ты не бросил меня? Мы оба погибнем из-за меня в этих песках.

Он молчит так долго, что я думаю — не расслышал.

А потом слышится его голос, лишенный всяческих эмоций:

— Потому что ты моя. И я никому не отдам то, что принадлежит мне. Ни врагам, ни пустыне. Твоя жизнь и твоя смерть — только в моих руках.

Знаю, с какой-то стороны это звучит волшебно, но в словах Амина нет нежности. Только холодная, расчетливая уверенность собственника.

Внезапно он замирает.

— Слышишь?! — спрашивает у меня.

Я прислушиваюсь. Сквозь звон в ушах доносится отдаленный, но нарастающий рев мотора.

Он недовольно бросает что-то на арабском, чего я не в силах разобрать, но по голосу ясно, что Амин не говорит ничего хорошего.

Он бежит со мной на руках к ближайшему бархану и резко опускается на песок.

— Не двигаться, — командует. — Не дышать.