Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова Страница 40

— Страх — плохой клей для империи, Аня, — произносит Амин отстраненно, будто это вообще не моего ума дело, и он лишь снизошел до разговора со мной. — А эти люди — осколки старой знати. Те, которые правили здесь до меня. Они считают трон своим по праву крови. А меня — узурпатором. Выскочкой с грязными корнями.

Мне почему-то хочется узнать подробнее, я ведь совсем ничего не знаю об Амине. Что значит «с грязными корнями»? Он сам когда-то завоевал власть?

— А ты, — продолжает Амин, — ты оказалась разменной монетой в их игре. Решили ударить по моей гордости. Показать, что даже мое личное — не неприкосновенно. Или просто хотели выманить меня в пустыню. Что, в общем-то, им удалось.

Не знаю, уместно ли будет рассказать о Надире. И стоит ли вообще рассказывать. Потому что боюсь навредить не только ей, но и себе заодно. Вдруг за этот заговор с первой женой шейх придушит меня прямо сейчас?

Амин снова отворачивается, достает из рюкзака несколько плоских, запечатанных пакетов. Почему-то понимаю, что это сухой паек. Шейх вскрывает один и протягивает мне.

— Ешь. Силы понадобятся.

Беру пакет дрожащими пальцами.

Внутри какой-то безвкусный, отсыревший крекер и кусок твердого, жилистого мяса.

Удивительно, но этот набор сейчас кажется мне пищей богов.

Я ем медленно, боясь вызвать тошноту после длительного голода, но чувствую, как каждая крошка возвращает меня к жизни.

Амин ест стоя. Стоит у входа в нашу небольшую пещеру, не выпуская из вида бушующую снаружи бурю. Видимо, как истинный правитель, он привык держать все под контролем.

Замечаю, что ветер воет уже на другой ноте — особо низкой, угрожающей, и в пещеру начинают врываться первые его порывы, приносящие с собой мелкий, колючий песок.

— Отойди глубже, — бросает шейх, не оборачиваясь.

Я отползаю в самый дальний угол, где скала образовывает подобие ниши. Но совсем скоро понимаю, что это не особое укрытие.

Буря медленно, но верно врывается внутрь, точно опасное живое существо. Воздух становится густым, я боюсь, что мы не сможем дышать, когда истинный ужас обрушится на наше укрытие. Когда свет не просто приглушится, а исчезнет полностью.

— Амин?! — зову я, понимая, что больше не могу терпеть собственный страх.