Мама, я не хочу быть Злодеем - Александра Король Страница 10

— Госпожа, мы заняты. Изучаем генеалогию правящих домов, — произнес он таким тоном, будто это было единственно достойное занятие для человеческого ума.

— Как раз вовремя, — улыбнулась я во всю ширь, игнорируя его тон. — Я давно хотела освежить в памяти историю. Вы не против, если я присоединюсь?

Кевин смотрел на меня, широко раскрыв глаза. Освальд был явно ошарашен. Никаких правил против присутствия матери на уроках, видимо, не существовало, ибо никто не мог предположить, что ей это вдруг взбредет в голову.

— Я… Я не вижу в этом необходимости, — попытался он возразить.

— Я вам не помешаю, присяду вон там, — не оставила я ему шанса, устраиваясь в кресле у окна.

С тех пор я стала постоянной гостьей в библиотеке. Я не вмешивалась, а просто слушала. И слушала с интересом, задавая в конце вопросы, на которые старик Освальд не мог не ответить — азарт педантичного учителя брал верх. «А почему этот род угас?», «А какими ресурсами славится эта провинция?», «А как это повлияло на экономику?».

Кевин сначала нервничал, но потом понял, что я не собираюсь его проверять. Наоборот, иногда наши взгляды встречались, и я подмигивала ему, когда Освальд особенно увлекался скучнейшими подробностями. Постепенно мальчик стал расслабляться. А однажды, когда старик на время вышел, Кевин вдруг тихо спросил:

— Вам правда все это интересно?

— Нет, — так же тихо и честно ответила я. — Но знания необходимы, никогда не знаешь где и когда они пригодятся. И мне очень приятно видеть твой интерес, ты умничка.

Он покраснел и опустил глаза, но губы дрогнули в сдержанной улыбке. Это было куда больше, чем простое «спасибо».

Так, день за днем, я методично выстраивала свой крошечный плацдарм в этом откровенно враждебном книжном мире. Параллельно с изучением поместья я пыталась штудировать законы — старые, пахнущие затхлостью и пренебрежением к женщинам, фолианты.

Особенно я искала всё, что касалось разводов.

Мои находки повергли бы в уныние кого угодно. Законодательство было на редкость расплывчатым и… циничным.

Становилось ясно, что монарх и его приближенные не парились над мелочами. То же касалось и магов: их, конечно, обложили ворохом ограничений, но по-настоящему суровая кара ждала лишь за покушение на жизнь аристократа. В остальном же — чем бы дитя не тешилось, главное, чтобы не на виду у всех.

Удобная философия, ничего не скажешь.

Разводы, как я и предполагала, не поощрялись, но слава богу, формально существовали.

Условие было всего одно: добровольное и подтвержденное согласие обоих супругов. Вот здесь-то и крылась главная засада. Честного раздела имущества в этом мире, похоже, и в помине не было — жена получала ровно столько, сколько муж сочтет нужным ей оставить. А вот дети… Дети почти всегда оставались при отце, ведь именно он мог обеспечить «надлежащее воспитание и положение».

В горле вставал комок бессильной ярости.

И почему у меня крепло ощущение, что мой нынешний супруг был бы только рад развестись? Но что-то же удерживало здесь прежнюю хозяйку этого тела. И явно не сын — на него ей было плевать.

Что же это было? Слепая, унижающая любовь? В это верилось с трудом.

Вряд ли такая лютая ненависть, какая читалась в его взгляде, рождается из искреннего чувства.

Хотя… что я вообще о ней знаю? Я сама ведь недавно обожглась о ту самую слепую преданность, приняв привычку за нечто большее.