Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 10

В конце концов она не выдержала и подошла причесать ему упрямые черные волосы:

— Помни – он всего лишь хочет проверить, насколько ты вырос, и побеседовать о хилитском учении. Пустяки, ничего страшного.

— Может быть, – сказал Мур. – Но я все равно боюсь.

— Чепуха! – решительно возразила Эатре. – Ты не боишься, ты у меня самый храбрый. Слушай внимательно, точно выполняй указания, на вопросы отвечай осторожно, без лишних слов, и не старайся показать, что ты умнее всех.

Она вынесла на порог горящий уголь из очага и слегка прокоптила дымом одежду и волосы Мура, чтобы первое впечатление Оссо не было связано, по крайней мере, с женским духом.

За десять минут до полудня Мур, одолеваемый недобрыми предчувствиями, отправился по дороге в храм. Попутчиков не было, навстречу тоже никто не шел. Облачка белой пыли поднимались из-под ног и клубились в бледно-сиреневых солнечных лучах. Над ним грузно возвышался храм – постепенно заслонявшее небо скопление приземистых сросшихся цилиндров. С холма дул прохладный ветерок, пованивавший жженой гальгой.

Мур обошел беленое основание храма и оказался перед так называемым «нижним покоем»: высокой, глубокой нишей с арочным входом, полуопрокинутым навстречу небу. Помещение пустовало. Мур повернулся спиной к стене, напряженно выпрямился и стал ждать.

Время шло. Солнца поднимались к зениту: маленький, слепящий белый диск Сасетты скользил на сливово-красном горбу Эзелетты, а голубой Заэль кружился чуть поодаль – три карликовых звезды танцевали в небесах, как волшебно увеличенные сонные светлячки.

С холма открывался обширный пейзаж, дрожащий в полуденном свете. За ближней далью начиналась другая, сиреневая даль до горизонта. На западе виднелся кантон Шемюс, на севере – лес Шимрода, а за ним кантон Феррий, где на красных склонах оврагов чугуновары плели железные кружева.

Мур вздрогнул – за спиной послышался шорох. Повернувшись, он увидел Оссо, хмуро взиравшего с высокой кафедры. Мур произвел плохое первое впечатление – вместо того чтобы ждать, смиренно преклонив колени перед кафедрой, он стоял лицом к выходу, отвлеченный полуденной панорамой.

Не меньше минуты Оссо пристально разглядывал Мура сверху. Широко открыв глаза, завороженный Мур уставился на него снизу. Оссо произнес с замогильной торжественностью:

— Поддавался ли ты непристойным заигрываниям женских детей?

Несмотря на расплывчатость формулировки, Мур примерно уловил смысл вопроса. У него пересохло в горле – он сглотнул, пытаясь припомнить эпизоды, которые можно было бы истолковать как «непристойные заигрывания», и ответил:

— Нет, никогда.

— Предлагал ли ты женским детям вступать с тобой в подлую взаимную связь, предавался ли гнусному соитию?

— Нет, – дрожащим голосом отвечал Мур, – никогда.

Оссо коротко кивнул:

— В твоем возрасте необходимо уже принимать меры предосторожности. Недалек тот день, когда ты станешь чистым отроком, начнешь готовиться к посвящению в хилиты. Грехопадение приведет к осложнению обрядов очищения, и без того достаточно суровых.

Мур пробормотал нечто долженствовавшее означать согласие.

— Ты способен ускорить свое препровождение в храм, – продолжал Оссо. – Не ешь жирной пищи, не пей сиропов, сторонись баклавы. Сильны путы, притягивающие ребенка к матери: настало время привыкнуть к мысли об освобождении. Отстраняйся спокойно, не унижаясь! Если мать предложит леденцы или попытается приставать с женскими нежностями, говори: «Уважаемая, я на пороге очищения – будьте добры, не усугубляйте тяготы предстоящего мне преображения». Ты внемлешь?