Дракон из черного стекла - Джим Чайковски Страница 100

В тот раз Никс едва осталась в живых. Даалу с большим трудом удалось вытащить ее из темной пропасти безумия. В тот момент она пришла к истинному осознанию дара, преподнесенного ей ошкапирами, этими Сновидцами из Приюта. Они сделали Даала не только источником силы для нее, но и якорем, который может ей понадобится, если вдруг когда-нибудь она вновь потеряет саму себя.

Перед лицом буканира Никс была благодарна за тепло тела Даала у себя за спиной, его дыхание у себя на шее, просто за его человеческое присутствие. Не прикасаясь к его источнику, она черпала силу просто из него самого.

«Стань еще раз моим якорем!»

И все же что-то в ней противилось тому, что она должна была предпринять. За последние полгода Никс заметно отточила свое мастерство владения обуздывающим напевом, практикуясь в паре с Шийей, а до недавних пор и с Даалом, но больше никогда не прикасалась к символу, выжженному в ее сознании ордой рааш’ке в далеких Пустошах.

«По крайней мере, намеренно».

В ушах ее по-прежнему звучал хруст ломающихся костей Даала, его мучительный крик. Страх перед чем-то подобным умерил ее гнев при виде халендийского флага.

— Никс… – шепнул Даал ей на ухо, и в его голосе прозвучала такая же тревога.

Не оборачиваясь, она ответила:

— Сделай это!

«У нас нет выбора».

Помедлив еще только миг, Даал отпустил привязной ремень, за который только что крепко цеплялся, и его крепкие руки обхватили ее за грудь.

Напев, который Никс пока что сдерживала – огненный шторм, подчиненный ее воле, – отозвался на это его прикосновение. И этот огонь вспыхнул между ними, спаивая их в одно целое.

Невольно ахнув, она упала в объятия Даала – и продолжила падать. В него. В себя. Границы между ними размылись. Никс ощутила, как его сердце быстро колотится у нее в груди. С каждым его ударом в нее вливалось все больше энергии, подпитывая бездонную бездну внутри.

«Он – быстропламя, а я – горелка…»

Подпитываемый его живительным источником, ее обуздывающий напев разгорелся еще ярче.

Никс вспомнила, как это было в тот последний раз, когда, сплетясь с Даалом в объятиях, они потерялись в телах друг друга. Она изо всех сил пыталась сохранить контроль за происходящим, а тем временем в нее вливалось все больше силы, черпаемой из костей Даала, из железа в его крови, из каждой клеточки его мышц.

И все же голод у нее внутри лишь усиливался.

Ослабив хватку, она схватила Даала за плечо. Ее ногти впились в кожу его куртки, силясь добраться до плоти.

Даал оттолкнул ее – но не отвергая. Вначале пальцы, а затем и вся ладонь его скользнула под ее кожаный жилет, неистово зашарила там, пока не нашла обнаженную плоть прямо у нее под грудью. Он прижал ей ладонь к грудине, и спина у нее выгнулась дугой от этого обжигающего прикосновения.

И все же Никс по-прежнему глубоко дышала, черпая тепло из этого огня.

Тьма внутри нее выкрикнула одно-единственное слово:

«Еще!..»

Даал откликнулся. Его губы нашли ее шею, и он приник к ней, в обжигающем поцелуе отдавая всего себя, бросая на ее пылающий алтарь все, что только у него было.

— Даал…

Она не могла сказать, кто это произнес.

Это было и имя, и предупреждение.

Когда они потерялись друг в друге, Никс ощутила непреодолимое притяжение между ними. Даал был огненным солнцем, а она – черной дырой, из которой ничто не могло вырваться, бездной, которую невозможно насытить. Которая забирала его силу и саму его жизнь, высасывая из него все без остатка, оставляя его пустым и холодным.