Однажды я стала принцессой. Книга 2 - Плутос Страница 100

— Так тебя ненавижу…

Да, я была дурой. На самом деле я ненавидела не его, а себя. Только сейчас я осознала, насколько сильно ему навредила. Я вела себя как ребенок. Потому что знала: он все равно примет меня.

Для Клода я всегда была Атанасией, его маленькой дочкой.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел, как я плачу, и яростно терла глаза, но слезы продолжали катиться градом.

А ведь я впервые так отрыто плакала перед Клодом в сознательном возрасте. Как же мне это не нравилось. Что я вытворяла? Похоже, я действительно стала ребенком за то время, что находилась в этом теле. Стояла вся в слезах и соплях, говорила глупости. Сама на себя не похожа. Наверняка со стороны я выглядела смешно.

Тем не менее, слова, столь долго зревшие внутри меня, теперь прорвались и против моей воли выплескивались наружу. Я действительно это все ненавижу… Наверное, я сейчас такая страшненькая. Я не хотела плакать. Но я не могла себя контролировать.

Мне казалось, что мое тело разорвет на куски… Оно разлетится и развеется пылью по ветру. Вот поэтому я и не хотела никого к себе подпускать. Вот почему я была готова отрицать это даже на смертном одре…

– У-у-у, это я виновата…

Остатки моего бараньего упрямства испарились, полностью разрушили мою защитную оболочку. И я, задыхаясь от слез, принялась извиняться перед Клодом.

— Я б-была неправа… Хнык. Я больше т-так не буду…

— …

— П-поэтому… Поэтому…

Я не уверена, что хотела, чтобы он знал, в каком я отчаянии. Но сейчас мне было плевать. Ситуация хуже стать уже не могла. А даже если и станет – пускай. Мне будет больно, но пусть он даже не будет считать меня своей дочерью.

Поэтому… Поэтому…

Топ.

Слезы застилали мне обзор, но я видела, как Клод, до сих пор стоявший неподвижно, медленно шагнул ко мне. Когда он приблизился, то нерешительно поднял руку. Она замерла в воздухе. Его взгляд был прикован ко мне, заплаканной и дрожавшей.

— Я… – тяжело дыша, прошептал Клод. – Я не должен был так поступать с тобой. Прости.

Я была так поражена его словами, что даже перестала плакать. И хоть из нас двоих именно я заливалась слезами, Клод выглядел гораздо хуже меня. Со стороны можно было подумать, что я его мучила.

После этого его рука продолжила тянуться ко мне.

— Поэтому не делай такое лицо.

Почему-то эта просьба, произнесенная сдавленным голосом, прозвучала как мольба. Нерешительно, словно не зная, имеет ли право касаться меня, он все же дотронулся до моего лица.

— Прошу.

Пока Клод не засомневался еще больше, я не стерпела и просто упала в его объятия. Когда я прижалась к его груди, он тут же напрягся. Мои слезы насквозь промочили его одежду.

В тот момент, когда на мою спину легло что-то тяжелое, я заплакала с новой силой.

— Ах, папа…

— Да.

— Папа…

— Да.

Он ведь ясно дал мне понять, что человек, потерявший память, не был моим отцом. Но все равно отзывался, когда я его так называла.

Слезы долго не останавливались. Наверное, потому что я так долго не давала им волю.

От Клода исходил знакомый до боли запах. Тепло, окутывавшее мою спину, словно шептало мне, что я могу остаться, что я это заслужила. И только сейчас, уткнувшись в его грудь, я поняла, что мы снова встретились.

Ах, я снова дома. Дома, где тот, по кому я так скучала. Он нежно похлопывал меня по спине, и мы стояли так до тех пор, пока мои слезы не иссякли.