Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 101

Зигги и Таня действительно отжигали. Зигги, обычно такой скованный и серьёзный, сейчас выделывал такие па, что даже я залюбовался. Таня хохотала, пытаясь повторять за ним, и то и дело наступала ему на ноги. Но им было плевать — они смотрели друг на друга так, будто вокруг никого не существовало.

А потом на сцену — обычный деревянный подиум, который использовали для показательных выступлений — вскарабкался Громир. В руках у него была огромная кружка, до краёв наполненная тёмным пивом. Он пошатнулся, едва не рухнув, но удержался и гордо выпрямился во весь свой могучий рост.

— Эй, народ! — заорал он, перекрывая музыку. — Заткнитесь все на минуту!

Музыка стихла. Кто-то зашикал, но большинство обернулось к сцене с любопытством.

Громир поднял кружку над головой.

— Я хочу сказать тост! — провозгласил он. — Вы все знаете, что сегодня случилось! Мы сдали теорию! Все! С первого раза! А знаете почему?

Он ткнул пальцем в мою сторону.

— Потому что Арканакс и Волкова — наши спасители! Лучшие ученики академии Маркатис! Живые легенды! Если бы не они, нас бы всех размазали по этим билетам!

Кто-то в толпе засмеялся, но смех был добрым, поддерживающим.

— Так выпьем же за них! — заорал Громир. — За Роберта и Катю! Пусть они всегда будут такими умными и пусть делятся этим с нами, тупыми! Ура!

— Ура! — заорал зал.

Я почувствовал, как краска заливает лицо. Лана толкнула меня в бок.

— Иди, ответь что-нибудь.

— Да ну…

— Роберт! — заорал Громир со сцены. — Иди сюда, братан! Волкова, ты тоже! Давай к нам!

Я посмотрел на Катю. Она смотрела на меня. Потом пожала плечами, улыбнулась и пошла к сцене. Я — за ней.

Мы встретились у подножия. Я подал ей руку, помогая забраться на подиум. Наши пальцы соприкоснулись, и на секунду дольше, чем нужно, задержались. Она не отдёрнула. Я не отпустил.

Громир вручил нам по кружке.

— Давай, скажи что-нибудь, — прошептал он мне.

Я поднял кружку.

— Эй! — крикнул я, и зал притих. — Я не знаю, что сказать… Наверное, просто спасибо, что вы есть. И… — я повернулся к Кате, — спасибо тебе. Без тебя бы не справился.

Катя улыбнулась. Широко, открыто, совсем не так, как улыбалась обычно.

— Да ладно, — сказала она. — Ты сам молодец. Я просто помогла немного.

— Чокаемся! — рявкнул Громир, и мы стукнулись кружками.

Пена брызнула во все стороны, и мы пили — я, Катя, Громир, а потом и весь зал подхватил, и музыка грянула снова, и началось такое веселье, что я даже забыл о завтрашнем экзамене.

В стороне, у самого входа в зал, стояли двое. Они не танцевали, не пили, не смеялись. Просто стояли, отделённые от всеобщего веселья невидимой стеной.

Греб сжимал в руке стакан с чем-то крепким, но не пил. Его взгляд был прикован к сцене, где Роберт и Волкова чокались под восторженные крики толпы.

— Нравится тебе это? — спросил он, не поворачивая головы.

Элизабет молчала. Она смотрела в пол, кусая губы.

— Спрашиваю, нравится тебе смотреть, как твой «обидчик» празднует победу? — Греб усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — А мы тут с тобой, как прокажённые. Никто даже не подошёл.

— Мы сами виноваты, — тихо сказала Элизабет.

— Что? — Греб резко повернулся к ней. — Ты серьёзно? Он чуть не уничтожил нашу семью!

— Он ничего не делал, — голос Элизабет дрогнул. — Ты сам всё придумал, Греб. Я не хотела… я не хотела, чтобы так вышло.