Сломанный мир - Анна Мори Страница 101

Гэрэлу хватило сил сохранить непроницаемое выражение лица и спокойно сказать:

— Извините, господин астролог или кто вы там, боюсь, я совершенно не хочу вас слушать. Вы отвлекаете Ван Фусина от работы, да и у меня не так уж много свободного времени.

Господин Лис передернул плечами и ушел, по дороге бормоча гадости про грубиянов-военных. Выглядел он при этом, правда, скорее довольным, чем обиженным.

Жизнь во дворце Токхына с каждым днем становилась для Гэрэла все более невыносимой.

О Юкинари Гэрэл учился думать в прошедшем времени. Того Юкинари, которого он знал, больше не было.

Он лишился даже такой малости, как имя: Токхын звал его Тенью, и тот откликался на это прозвище. Впрочем, Гэрэл ничего против этого не имел: Тень и Тень – а как еще звать человека, у которого нет ни сердца (он ведь своими глазами видел тот разрез на груди), ни лица (на людях мертвец так и продолжал носить повязку), который только и может, что следовать всюду по пятам за своим господином?

Это было не так, как если бы в его тело вселился злой дух, как в техцзян-ши, что в народных байках ходят с вытянутыми вперед руками, сосут из людей кровь и жизнь и творят всяческие непотребства. Немертвый Юкинари знал и помнил все, что знал при жизни. И бесчисленные умения остались при нем. Но все, что составляло его личность, исчезло; исчезли мысли, эмоции, желания – если не приказать ему куда-нибудь пойти и заняться каким-то делом, он просто стоял на одном месте, глядя в пустоту. И мог простоять так, наверное, целую вечность.

Исчезли, конечно, и знакомые жесты и мимика, взгляд стал чужим. Лицо Юкинари теперь ничего не выражало – как у куклы.

Как же это, оказывается, страшно, когда знакомые глаза смотрят пусто и незнакомо.

На заданные вопросы он отвечал. Если не удавалось сделать это односложно, давал развернутый ответ – правдивый и точный; что бы у него ни спросили, он отвечал с бесстрастной покорностью, его голос всегда звучал спокойно и размеренно.

Токхын какое-то время развлекался, задавая Тени вопросы, которые у живого Юкинари вызвали бы стыд, гнев или обиду. Правда, игра быстро надоела ему – было неинтересно оскорблять того, в ком не осталось никаких чувств.

Вместо Юкинари стыд и вину чувствовал Гэрэл, потому что мог просто уйти и не слушать, но он слушал.

— Тень, тебе… нет,ему приходилось убивать? – с интересом спрашивал император.

— Да.

— В бою?

— Не только.

— А когдаон впервые убил человека?

Тень смотрел на императора спокойно, не мигая. Совершенно нечеловеческий взгляд. Неудивительно, что в присутствии придворных император заставлял его надевать на глаза повязку.

— Ему было двенадцать лет. Он убил принца Юкиёси.

Каждый раз, когда Юкинари говорил о себе в третьем лице, Гэрэла передергивало. Впрочем, если бы он говорил «я», было бы, наверное, еще хуже.

— Юкиёси?.. – император обернулся к Гэрэлу за подсказкой.

— Младшего брата, – сказал Гэрэл.

— О, он убил своего брата? Хорошие дети так не делают. И зачем же? И как это было?

— Брат ненавиделего, – пояснил мертвец. – Сам попытался его убить. Но он оказался сильнее.

— Понятно, – протянул Токхын даже с некоторым уважением.

— Я, пожалуй, пойду, – сказал Гэрэл.

Перед кем, спрашивается, ему было неловко – перед мертвецом?

«Он пришел ко мне, когда мне было двенадцать. У меня бывали плохие дни…» – вспомнилось ему.