Демонхаус - Софи Баунт Страница 102

И я пожалею…

Я возвращаюсь из мыслей, беру ведьму за руку и мрачно выговариваю:

— Сожалею…

— Будь у меня сила, как сейчас, я бы оживила ее, – уверенно заявляет Сара.

— В четыре года?

Ведьма опускает голову. Все ясно. Ей нравится так думать. И кто я, чтобы спорить?

Я вздыхаю и продолжаю:

— Иногда смерть лучше. Страдают не мертвые, а живые. Ей хорошо там.

Ведьма закрывает глаза. Я тяну ее за руку и прижимаю к себе. Она не сопротивляется, позволяет мне заключить ее в объятия. Разговоры о смерти нагоняют на нас обоих беспорядочные мысли – будто рой пчел, они налетают и жужжат в голове, убивают горьким ядом. В таких ситуациях нужно уметь переключаться. Я хочу сблизиться с ведьмой, а не доводить ее до слез. Или именно это мне и нужно? Общее горе. Горе способно объединять даже врагов.

Поглаживая Сару по спине, я замечаю рядом блокнот с зеленой обложкой. Сара отстраняется. Я шустро хватаю блокнот (который, между прочим, она прятала под задом), но ведьма пытается выдернуть блокнот обратно, причем очень настойчиво и со злостью. Отлично. Это что-то важное.

Я открываю его и понимаю, что это не блокнот, а альбом. Удивительно, но первые фотографии в нем – не фотографии, а нарисованные маслом портреты.

— Что за дурацкая манера брать чужие вещи? – ругается Сара.

— Не более дурацкая, чем вырезать чужие сердца.

Сара пихается локтем, но я умудряюсь пролистать несколько страниц. В альбоме фотографии мужчин. Под портретами – имена. Это все убитые ведьмой? Я открываю последнюю страницу, в теории ожидая увидеть свое лицо, но вижу шатена с родимым пятном на скуле. Год – одна тысяча девятьсот двадцать третий.

— А где остальные? Перепись жильцов некачественная у вас, гражданка, – подтруниваю я над Сарой, которая отбирает свой драгоценный альбом.

Внезапно она чертыхается и запрыгивает на меня. Мы падаем на траву. Смеясь, я обхватываю талию девушки и прижимаюсь носом к ее шее, вдыхаю запах лаванды и шалфея, откидываю альбом в сторону, стараюсь подмять ведьму под себя, и она шлепает меня по лбу. Ругается. Царапается. Ногти проходят по моему виску. Кожу щиплет. Видимо, остались порезы.

Мы катаемся по грязи, пока не выдыхаемся. Сара сидит на мне, упирается в траву; и я отмечаю нечто интересное: она смотрит на меня совсем иначе, жадно ощупывает горящим взглядом.

Я стараюсь игриво улыбнуться, но есть идиотское ощущение, будто я чужд сам себе. Не романтик я. Чувствую себя глупцом. Однако момент удачный, пора что-то предпринять. Я вижу свое лицо в зрачках ведьмы… расширенных зрачках, вижу, как вздымается женская грудь под сиреневой кофточкой, облегающей и сексуальной, как Сара любит. И штаны у нее тонкие, подчеркивают изгибы. Ух и ах! Великолепна…

— О чем думаешь? – спрашивает ведьма.

Нежная ладонь касается моей щетины, гладит. Я сглатываю сухим горлом. Чувствую жар. Не свой. Ее… Да-да, она горит в моих руках. Я огонь, а ведьма – факел, который вспыхивает, когда я к ней прикасаюсь. Что будет, если пламя станет неконтролируемым?

Сара мягко проводит пальцем по моей коже – там, на шее, где бьется пульс. Я приподнимаю край ее кофты, касаюсь гладкого живота, задеваю шрамы, оставленные демоном, провожу выше, к груди. Она вздрагивает, хочет отстраниться, но я удерживаю. На мое лицо падают рыжие пряди.