Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 102

Это как тот придурок?

— А не надо давить, — я свистнул и обе тени обернулись. А потом подлетели, и Призрак попытался просунуть башку под руку, громко курлыкая. И клянусь, тем пытался показать, кто в этом гареме любимая жена. Тьма раздулась и зафыркала.

Но тоже приблизилась. Осторожненько так, бочком.

— Метелька, развяжи его.

— Уверен? — нож Метелька вытащил, но по виду было понятно, что с куда большею охотой он перерезал бы горло, а не веревки.

Не уверен.

Но клятвы такие не нарушить без последствий. Да и… выбора нет. Освобождать его рано или поздно придётся. И помощь понадобится.

— Твой…

— Мой, — отвечаю, перебивая. И теней дёргаю. Раз познакомились, то пусть сидят внутри, не отвлекая внимание.

Михаил долго трёт запястья. Потом оборачивается.

— А…

— Дед умер.

— Я не виноват.

— Был бы виноват, я б с тобой не возился.

Злится на него не выходит. Если подумать, то мы все тут круто подставились. Поэтому и спрашиваю.

— Кто придумал эту помолвку?

— Я.

— Уверен?

— Я уже ни в чём не уверен, — он потянулся. — Позволишь? Я гляну… я не целитель, но кое-чему мать научила. Она из олёкма.

Кто это, я не знаю. Но Метелька, который ко мне перекатился, шепчет:

— Шаман…

— Ведунья, — поправляет Михаил. — Женщины не могут быть шаманами. Но и ей многое было открыто.

— Не понял. А как тогда она Воротынцева?

Что-то опять не складывается. Вот не похож свежепокойный Сергей Воротынцев на человека, в роду которого отметились шаманы.

— Она не родная дочь. Её приняли в род. Давно. Когда был жив Илья. Он и привёл. Назвал сестрой. И кровь смешал. Ещё там, на Севере.

Значит, всё-таки чукча.

Брат-чукча. Мечта…

— Долг жизни. Он забрал её. Увёз.

То есть этот тоже ныне покойный Илья Воротынцев побывал на местном Севере, откуда привёз узкоглазую шаманку, назвав её сестрой? А папенька деву соблазнил. Интересно, ему оно для чего надо было? Любовь? На экзотику потянуло? Или очередной эксперимент ставил?

— Воротынцевы приняли?

— Не буду врать, что как родную, — он криво усмехнулся. — Но… да. Он подарил дом.

А по ходу, в отличие от младшенького, Илья Воротынцев был неплохим парнем. Клятва клятвой, но девицу чукотскую не кинул.

— И деньги оставил. И мужа нашли… хотя теперь понятно.

— Что понятно?

— Почему в роду отца нам не нашлось места. Я думал из-за того, что мама другая, но… — он склонился над Татьяной. — Выходит, что это не род отца.

— Вообще проверить бы надо, — озвучил я сомнения. — Разговоры разговорами, но мало ли… так вот на слово верить… тут есть способы?

— Есть. Проверим.

Вот это мне нравится. И никаких тебе воплей «да быть того не может» с выдиранием волос в особо нежных местах.

— Если нет, то я от своего слова не откажусь, — он чуть хмурится. — Что у неё с руками?

— Ожог.

А какой степени — понятия не имею.

— Она ту хрень держала, там раскалилось всё. В общем… мы так. Пока. Амулет был, только сработал слабо. Сейчас и вовсе повыдохлись, какие были.

— Ясно, — кивок. И пальцы Михаила касаются лица сестрицы. Осторожно так, будто он этим прикосновением опасается её разбудить. И действительно губы размыкаются и Татьяна делает глубокий сиплый вдох. — Придержи её, пожалуйста. Она скоро очнётся, но пока не надо. Ей будет больно. Я попробую заговорить.

Мы с Метелькой перемещаемся ближе.