Фронтир - Яков Литвинов Страница 102

Глава XIV: Тебе бы это понравилось

Старая деревянная дверь со скрипом отворилась, и Винсент зашел в бар. С тех пор как заключение закончилось и он стал сотрудником Фронтира, он успел зайти в бар лишь однажды, хотя раньше бывал здесь почти каждый день.

— Винс! Какими судьбами? – радостно приветствовал его Папаша, который, как обычно, курил и протирал стаканы.

Единственное изменение, которое произошло в его отсутствие, – в углу бара появилась наряженная новогодняя елка. До Нового года оставалась всего пара дней. По этому же поводу здесь сидел еще один старый друг, с которым он давно не виделся, – Броншевски. Когда Броншевски увидел Винсента, он встал из-за стойки и обнял его.

Папаша, Броншевски и отец Дмитрий – единственные, кто заботился о нем после смерти семьи. И хоть они и до этого были знакомы друг с другом, Винсенту казалось, что опека над ним сделала их отношения теснее. Тяжко было осознавать, что одного из них уже не стало, притом столь печальным образом.

Освободившись от крепких объятий, Винсент подошел к стойке и пожал Папаше руку.

— Да так. Домой надо зайти – взять кое-что.

— А, ну это еще успеется. Садись и давай флягу, опустела, видать, давно.

Винсент протянул флягу, которую и правда уже давно носил пустой.

— У вас обоих что нового? – спросил он, делая глоток.

— Хех, дурдом, как обычно, – сказал Броншевски. – Хорошо хоть, на Новый год дежурство не поставили. Психов вокруг как-то больше стало. Еще вон мода пошла на «клубы самоубийц». Начальство их так обозвало и велело искать организаторов, хотя я не уверен, что такое вообще существует. Мне кажется, просто у людей помладше психика не справляется со всей этой отравой, что Город на человека выливает.

— Помнится, молодежь еще до Инцидента лет за сто с лишним такими штуками баловалась. Студенты-интеллигенты-нигилисты-декаденты-хрензнаетктоеще. Масла в задницу не хватало, – ворчал Папаша, наливая бордовую жидкость во флягу Винсента. – Лучше бы делом занялись. «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой», как сказал классик.

— Судя по твоим взглядам, ты сам еще не вымер с тех самых двухсот лет назад, – поерничал Винсент. Броншевски рассмеялся.

— Я те ща в ухо дам – сам вымрешь, – в шутку пригрозил Папаша.

Впервые за долгое время у Винсента стало немного теплее на душе. Впрочем, уже через мгновение он снова стал мрачнее тучи.

— Давайте, – он поднял руку со стаканом. – За отца Дмитрия.

Старики молча подняли свои стаканы и не чокаясь выпили.

— Ты-то сам как? – спросил Броншевски.

— Не жалуюсь. В офисе сижу.

— Ха! Так я и поверил, что ты вдруг решил обычной работой заняться, – сказал Папаша. Во время прошлого визита Винсент не объяснил ему ничего, уверив лишь, что за него беспокоиться не стоит. – Да и тот мутный белобрысый парниша, что заходил сюда, слишком уж необычный для секретарши.

— Вдруг я пересмотрел свои ценности?

Папаша ничего не ответил, а лишь посмотрел на него скептично-насмешливым взглядом.

— А мне хотелось бы в это верить, – сказал Броншевски и отхлебнул пива.

— Наш Винсент скорее умрет с разорванной глоткой, чем сядет за офисный стол. Хотя мечтать не вредно. – Папаша закурил еще одну сигарету и оперся на стойку прямо перед Винсентом. – К тому же тебя походка выдает, когда у тебя с собой револьвер, а когда нет. Так что не надо врать старым людям, мы ведь и обидеться можем.