Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 102

Глава 30. Черное сердце

Алексей не хотел ни мешать уединению влюбленных, ни отходить от Александра далеко, поэтому остался в коридоре, ведущем в покои великой княгини. Он и правда чудовищно устал – начищенный до блеска пол и высокий сводчатый потолок так и норовили поменяться местами. Сознание цеплялось за ускользающую реальность изломанными когтистыми лапами и билось в такт сердцу:

«Слушай. Слушай. Слушай».

«Нет», – понял Алексей с тревогой. Не в такт сердцу. Его сердце билось совсем в другом ритме – все быстрее и быстрее. Другой же пульс, медленный и зловещий, шел извне. Будто огромное черное сердце костяного города, затерянное под землей, сжималось и разжималось: ниже, ниже… Иссекающие город реки змеились черными венами, по которым бежала стылая болотная жижа. Надломанно гнулись суставы мостов, вспучивались сухожилия дорог, в крохотных каретах носились муравьи.

Алексей моргнул, гоня дурман, но увидел лишь, как по стенам побежали трещины: одна, другая – целая паутина. Труд сотни мохнатых лапок и щелкающих жвал. Труд годами копившегося яда и клейких нитей лжи. Трещины ширились, от них веяло могильным холодом и сырой плесенью.

«Беги», – прошептал голосок на краю разума. Но куда? Трещины были повсюду: на стенах, на растерзанном полу, на осыпающемся потолке. Сотни слепых глаз наблюдали за ним из темноты.

Александр. Он должен найти Александра.

Но коридор кружился, как стрелка сбрендившего компаса. Алексей рванулся наугад, перепрыгивая с одного обрывка пола на другой. Жадно чавкала поджидающая внизу тьма.

Вперед! Вперед! Скорее!

Впереди выросла тень – стройная человеческая фигура, облепленная паутиной и болотной трясиной. Страх перехватил горло. Рука метнулась к поясу – тень распахнула клыкастый рот:

— Сударь, извольте объяснить, что вы здесь делаете.

С треском и звоном чудовищный мираж осыпался пылью. Алексей замер посреди коридора, позабыв как дышать. Перед ним стоял Платон Зубов, любимчик императрицы, расфуфыренный, как павлин, и недовольный, как согнанная с насеста курица. Холеное лицо презрительно кривилось, глаза – два куска мутного льда.

Алексей впервые видел его вблизи, но этого ублюдка, посмевшего смеяться в лицо цесаревичу, не забыл бы и через сотню лет. С внезапным отвращением осознал:

«Да он же одних лет со мной. И любовник этой старухи?»

Алексей выпрямился, не трудясь скрывать неприязнь. Не станет он отчитываться перед этим лизоблюдом.

— Вас это разве касается?

Брови Зубова поползли вверх – с ним редко решались говорить в таком тоне.

— Меня касается все, что происходит в этом дворце, – произнес он со значением. С брезгливым любопытством оглядел Алексея с головы до ног. – Вы, должно быть, заблудились. Показать вам, где выход?

Сквозь стук крови в ушах угроза в приторном голосе Зубова звучала детским гундежом. Да у этого напыщенного остолопа кишок не хватит пытаться выпроводить его силой. К тому же с такой осиной талией Алексей переломит его через колено, как прут.

— Почему бы вам… – начал Алексей хриплым от ненависти голосом, но тут ему как горсть снега за шиворот бросили. За спиной прозвучало громкое:

— Граф Зубов! Какая неожиданная встреча! Я думал, вы так рано не встаете.

Александр.

К Алексею вернулся рассудок. О чем, черт возьми, он думал? Да разве Зубов бы снизошел до дуэли или хоть до драки? Побежал бы плакаться императрице, и Алексей бы подставил не только себя, но вообще всех.