Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 103

— Как… как я все… пропустила.

— Ты ничего не помнишь?

— Помню, мне было тяжело и плохо. А там – легче. Там… никаких проблем, никаких забот. Наоборот…

— В этом и опасность, – согласился посол, насыпая травы в стеклянный графин, который по-хозяйски снял с полочки. – Создатель купели не хотел, чтобы человек, в ней лежащий, испытывал неудобства. Поэтому купель и погружает того, кто в нее ложится, в сон. Глубокий. Мне он кажется неким подобием целительского, в Предвечном лесу такой используют для особо тяжелых пациентов. Разум успокаивается и не тянет из тела силы на боль, страх или сомнения. Полагаю, изначально задумка была именно такова, ибо проходящая сквозь купель сила должна была причинять неудобства.

— Это… не больно.

Посол залил травы кипятком и накрыл графин белой тарелочкою с синей каймой.

— Мы с Васькой сервиз покупали, – произнесла мама Люба, зацепившись за тарелку взглядом. – Когда… казалось, что все налаживается. Дома посуда старая, и решили, что почему бы и не шикануть, не обновить. Потом я его разбила. Думала, весь. А она уцелела. Боже… Вася…

— Она в лес пошла. С Аленкой. Аленку помнишь?

— Помню… забавная такая девчушка… – Мама осеклась и спросила: – Тоже выросла, да?

Таська кивнула.

И Маруся кивнула.

— О нет… Что я наделала!

— В том, что случилось, нет вашей вины, – произнес посол.

А Таська подумала, что это настоящий талант – стоять и с невозмутимою рожей блинчики по тарелкам раскладывать. Причем он брал их с блюда, как-то хитро сворачивал, украшал ягодами, которые вытряхнул из очередной банки. И сметану укладывал горочкой.

Получалось как в ресторане, даже круче.

— Есть. – Мама мотнула головой, но тарелку взяла. – Я… голодная? Да, наверное…

— Связь с телом установится не сразу. О некоторых вещах вам придется пока помнить. О том, что надо питаться. И пить воду, отвар… Я прослежу.

— Я сама. Вполне. Могу.

Мама Люба понюхала блин.

— А если ты опять… ее туда потянет?

— Вполне возможно. Но тогда я снова ей спою.

Мама вздрогнула и едва не выронила тарелку, благо Таська успела подхватить с одной стороны, а Маруся – с другой. Она и уточнила:

— Так это было пение?

Посол величественно кивнул и протянул блины Марусе.

— Вам тоже надлежит следить за питанием. Здоровое питание – залог долгой и счастливой жизни.

— Ага, – хмыкнула Таська, – конечно. Дело именно в питании, а не в том, что у нас врагов не счесть. И древнее зло.

— Враги были и будут. Но это не повод нарушать режим, – наставительно произнес посол. – В конечном итоге, врагов вы похороните, а язва останется навсегда.

Прозвучало как-то… слишком уж.

Но Таська, получив свою тарелку, возражать не посмела. Да и есть хотелось. Остатки батона – это не еда.

— Так это, – Маруся решила сменить тему беседы, – вы пели, да?

Мама Люба вздрогнула, а посол слегка запунцовел. Зафуксивел? Как правильно-то.

— Просто предыдущие меры воздействия оказались не столь эффективны, как я надеялся.

— А как вы воздействовали? – Таське было слегка неловко трогать блин, который скорее на произведение искусства походил, чем на ужин. – Если это не секрет, конечно…

— Он рассказывал какую-то на диво занудную историю про платок, который кто-то купил, потом постирал, и краски вроде бы… стерлись?

— Размылись.

— И там разбирались, размылись ли потому, что краски были плохие, или же потому, что ткань дурная, или потому что стирали не по правилам…