Сказки старых переулков - Алексей Котейко Страница 104

Бизнесмен шагнул вперёд и даже протянул к ней руку, словно собираясь погладить по плечу, но девушка решительным жестом остановила его. Склонив голову на бок и будто снова вслушиваясь в эхо далекого прошлого, она продолжила короткими отрывистыми фразами:

— Зима, декабрь. Снега не было. Холодно, мороз. Ветер сильный. Люди на улице. Весь дом, и соседи многие. Гроб на табуретках у подъезда. Платье белое. Мать плакала, пока сознание не потеряла. Отцу плохо стало, – девушка несколько раз судорожно вздохнула, будто ей не хватало воздуха. – Бедная… Глупенькая… Мальчишка дурак, ой дурак…

— Что потом? – негромко, но настойчиво спросил мужчина.

— Сломались. Так и не оправились. Тихо доживали. Второй ребёнок был, сын. Вырос – уехал, но каждый вечер навещал. Внучка… Точная копия той, другой. Только счастливая.

Владелец строительной компании стоял, перекатываясь с пятки на носок и обратно, и с отрешённым видом рассматривал свисающий с потолка провод. На конце его чернел треснувший патрон, из которого давным-давно выкрутили последнюю лампочку. Секретарша подала девушке бутылку с водой и та, тихо шепнув: «Спасибо!», принялась жадно пить.

— Ванную комнату целиком, – строго заявила девушка, отрываясь от бутылки и указывая на тёмный провал двери в квартиру. – Ванна там старая, чугунная, пусть разобьют и отправят на переплавку. Плитку со стен всю разбить, как можно мельче, и вывезти. – Наниматель слушал её внимательно, секретарша быстро записывала указания. Консультант подняла глаза и встретилась взглядом с мужчиной, который был на полголовы выше неё. – Доски пола сжечь. Все. Обязательно.

На площадке третьего этажа тоже было большое окно – снаружи казалось, что они с расположенным ниже сливаются в единое целое – но здесь верхние сегменты были выполнены в виде изящного полукруга с центральной секцией-форточкой, которую кто-то выдрал с корнем. Через пустой проём с улицы задувал лёгкий ветерок, и сноп солнечного света изо дня в день чертил на противоположной стене свой путь, выхватывая из полумрака металлические скобы лесенки на чердак, вмонтированные в кирпичную кладку.

Пепельноволосая поднималась на третий этаж медленно и выглядела уставшей. Нанимателю было знакомо это её состояние: девушка уже «настроилась» на дом, теперь она ощущала его весь целиком, и с каждым разом ей требовалось всё меньше времени для того, чтобы выуживать из тёмных глубин прошлого события, лица и фразы, но вместе с тем это отнимало всё больше сил. Квартира под шестым номером – на месте цифры шесть на дереве остался тёмный след – чем-то не понравилась девушке, она долго морщилась и кривилась, затем выдала:

— Подлая душонка. Всю жизнь копил, продавал и предавал. Жену в могилу свёл, дочку в могилу свёл, на внучке зуб обломал. Мразь. Не вспомнит его никто и никогда. – Она повернулась к секретарше: – Всё, что будет в квартире, нужно сжечь, что не горит – разбить, и вместе с пеплом вывезти. Не оставляйте тут ничего и ничего отсюда никому не позволяйте унести.

— Да там, наверное, ничего почти и нет, – с сомнением заметил мужчина, но она его тут же оборвала:

— Вы ещё удивитесь, сколько там есть. Он последний жилец этой квартиры.

Она пересекла лестничную клетку и остановилась у пятой квартиры. В распахнутую настежь дверь был виден коридор, который пересекали полоски солнечного света, в глубине – остатки то ли стола, то ли кухонных тумбочек, и край низенького дивана. Ритуал у входа в квартиру повторился, но в этот раз был совсем коротким, а когда девушка открыла глаза, лицо её выражало крайнюю грусть.