Демонхаус - Софи Баунт Страница 105

— Нельзя нам, ты… ты не понимаешь! Тогда все было иначе, тогда я…

Тишина.

Долгая пауза, какая бывает в неловких ситуациях, когда вариантов действий нет, но надо предпринять хоть что-нибудь.

Момент ушел. Я облажался. Сара отползает в сторону. Молчание. Минута. Две. Вечность…

Пауза переходит в стадию беременности.

Вскоре я оглядываюсь и ошарашенно давлюсь вопросом:

— Это кто?

Взъерошенная Сара поворачивается по направлению моего указательного пальца, а показываю я – на девочку. На рыжую малышку в белом платьице. Умилительное создание. Огромные синие глаза. Носик кнопкой. Она душераздирающе прекрасна, ходит с корзиной вокруг березы и собирает розовые цветы, а рядом – под изумрудными ветвями – лежит белая лошадь, тихо фырчит и словно разговаривает с малышкой.

На меня снисходит озарение.

Это девочка с картины. Той самой, которая стоит в спальне ведьмы.

Я встаю, хочу приблизиться к юной гостье, но Сара хватает меня за предплечье.

— Ты чего? – брыкаюсь я. – Это ведь ты, да?

— Пошли отсюда, просто… уйдем.

От ее добродушия и следа не остается, да и настороженное выражение на лице мне совсем не нравится.

— Ой, брось! Ты прямо куколка фарфоровая, – восхищаюсь я. – Посмотрите только. Прелесть! Нет, правда. Булочка какая…

Сара поджимает губы.

— Рекс…

— И как такая сладкая вишенка умудрилась стать стервозиной?

— Рекс, идем!

Мрачная Сара тянет меня за собой, а я упрямо наблюдаю за тем, как маленькая девочка что-то рассказывает греющейся на солнце лошади. Рядом с нами возникает дверь. Сара толкает меня, но я не двигаюсь. Появляются еще несколько детей. Малышка крепко сжимает в левой руке светлую гриву лошади, а правой хватает корзину с цветами.

— Чего она боится? Точнее… ты? – спрашиваю я бледную ведьму, но она не шевелится.

Синие глаза пусты, некий самогипноз.

Дети подходят ближе, тыча друг в друга ветками. Малышка кротко поднимается на ноги, обнимает корзину.

— Чокнутая здесь, – фыркает девочка с двумя черными косами. – Пошли лучше к колодцу. Я видела там кусты с земляникой.

— Там жарко, вечером пойдем. Я хочу здесь посидеть.

— С ней?

— А она уходит, – громко заявляет другая низкорослая девочка, которую вздутое оранжевое платье превращает в апельсин.

— Не трогай ее! Мама говорит, что она прокаженная.

— Ты чего ползала вокруг дерева? – возмущенно кричит девочка-апельсин. – Задумала что-то?

Маленькая Сара крутит головой, не поднимая глаз.

— Врет. Мама говорит, что ее семейка порчу на всех навела. А эта, видишь, насобирала тут мухоморов. Посмотри, посмотри! Проклятая!

— Она лошади что-то шептала, когда мы подходили, затоптать нас хотела.

— Не хотела, – вдруг подает голос малышка.

— Оставьте ее, – отмахивается единственный мальчик среди них. – Мои говорят, что к таким нельзя прикасаться.

— Я хочу сидеть здесь! Убирайся!

Девочка с косами бросает ветку в сторону Сары. Другие тоже громко гонят ее, кричат и дразнят. Затравленно озираясь, маленькая Сара прижимает к себе корзину и молчит.

Взрослая Сара настойчиво тянет меня за руку, но разум мой в помутнении, я будто вышел в астрал. Мерзкое чувство беспомощности. Дети кричат где-то далеко. Голоса приглушенные, но ясно, что вопят они почти хором, и эти вопли не что иное, как оскорбления и проклятия в сторону девочки.

— За что тебя унижали? – спрашиваю я, хотя сам уже знаю ответ.