Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 106

«А на меня? На меня похожи?»

Оба высокие, с крупными чертами лица, темными волосами и серыми глазами… Но чего-то не хватало. Алексей искал и не находил в них озлобленного надлома, который искривлял его мысли и красил мир черным. И хорошо. Он никому бы не пожелал своей судьбы, но временами – ела зависть. В семье никто больше бесов не видел, никто не родился Темным, и они даже не понимали, как им повезло.

Андрей первый нарушил молчание.

— Тебе нужно съездить домой. Мать пишет, что…

— Знаю, что она пишет. Но я не могу сейчас никуда ехать. Цесаревич расширяет артиллерийскую часть, мое присутствие в Гатчине необходимо.

Андрей покосился на Петю, разбрасывающего крошки широким хлебным веером. Тихо прошипел:

— Это, может быть, последний раз. Неужели цесаревич не даст тебе отпуск, если объяснишь, в чем дело?

Даст, наверное. Чем ближе подходил день, когда Мария Федоровна должна была разродиться, тем энергичнее и радостнее становился цесаревич. В таком настроении разве откажет?

— Я не могу, – повторил Алексей. – Без меня все дело встанет.

Взгляд Андрея резанул, как кинжал.

— Да что с тобой такое? Тебе что, служба семьи дороже?

Алексей ощетинился:

— Тебе самому не стыдно такое говорить?

— А тебе?

Петя обернулся к ним:

— А ну не ругайтесь!

Алексей и Андрей примолкли, прожигая друг друга мрачными взглядами. Алексея так и подмывало ткнуть брата носом в то, сколько он для них делал и делает. Андрей-то не чурается радостей петербуржской жизни, спокойно ходит с сослуживцами по трактирам, пока Алексей почти все жалование отправляет домой…

Но Андрей уже наклонился к его уху.

— Как ты себя будешь чувствовать, если отец умрет, а ты его даже не повидаешь в последний раз?

Алексей отпрянул.

— Не говори глупостей! Все будет в порядке, он и раньше болел, но выздоравливал. Возраст просто уже такой.

Взгляд брата не смягчился.

— Не верю, что дело только в службе. Я знаю, что ты бы ее отодвинул, если б пришлось выбирать. Что у тебя на самом деле на уме?

«Ничего», – хотел огрызнуться Алексей, но сам чувствовал, что это ложь.

Он боялся увидеть то, что видел уже не раз: медленное и неотвратимое увядание, а поверх – глухая беспомощность. Маленьких сестер и братьев он не спас, и отца, если тот и впрямь так болен, не спасет. Будет бессильно стоять и смотреть, а это хуже любой боли, любых ночных кошмаров.

— Он поправится, – упрямо повторил Алексей. – Я их позже навещу, осенью, когда дел будет меньше.

Андрей кое-как сдержал рвущиеся с губ ругательства и махнул рукой.

— Сам потом будешь жалеть.

И отошел к отряхивающему ладони Пете.

Алексей уставился на сверкающие купола, пытаясь отвлечься от мутной виноватой тревоги. Смольный… Что за дела там у Нелидовой? Какое поручение можно выполнять так долго? Или она снова над ним подшутила?

— Ты чего там выглядываешь? – подбежавший Петя тоже уставился за реку. – О смолянках мечтаешь?

Алексей аж обернулся. Этому он еще где понабрался?

Да в корпусе, где же еще… Мальчишки никогда не меняются.

— Не нашего полета птицы, – Андрей тоже подошел. – Да и все сейчас влюблены в великого князя Александра. Прямо чума какая-то.

— Так он же женат!

— Кого и когда это останавливало? – Андрей фыркнул. – В любом случае, с такими, как мы, они даже разговаривать не станут.