Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Далин Страница 106

Далех невозмутимо покивал, вынул из торбочки большой толстый гвоздь и вбил в лодчонку вместо мачты. Потом отложил игрушку в сторону и достал ещё одну.

Так мы посмотрели, как он оббил кнопками три игрушечных кораблика. Я уже начинала терять терпение – но Далех, видимо, решил, что всё, хватит приготовлений. И запел.

По-моему, пел он на нашем языке. Во всяком случае, я понимала отдельные слова. Но общий смысл как-то плыл. Вроде бы Далех обращался к луне и к воде – и чаще всего повторял: «Подними туман. Освети луной. Унеси водой. Смой истинное, оставь ложное – вода приносит, вода уносит…»

Он бормотал, покачивался – и мне показалось, что я сейчас засну стоя. И в этом полусне я увидела, как Далех взял одну лодочку, поцеловал – и пустил в бьющийся прибой.

Волна тут же подхватила игрушку и потащила от берега – и вот тут начались те самые чудеса, которых мы ждали.

Чем дальше от берега уплывал игрушечный кораблик, тем он казался мне больше. Да он просто угрожающе рос! Шагах в пятидесяти от берега – стал с настоящую рыбацкую лодку, его несло дальше, я увидела, как на нём поднялись мачты, палубные надстройки… В какой-то момент волны перестали его тащить – он выровнялся и пошёл в открытое море, превращаясь из рыбацкого баркаса в миноносец, из миноносца – в грозный крейсер.

В морских предутренних сумерках вспыхнули кормовые огни. Спустя ещё минуту загорелся и сигнальный огонь Прибережья, а на флагштоке взвился наш голубой вымпел. Лунные блики тускло блеснули на стволах расчехлённых пушек. Крейсер шёл, оставляя в кильватере пенные струи – а я потихоньку себя ущипнула. Он был настоящий. Совершенно настоящий боевой корабль. Он мне снился наяву.

А Далех, продолжая напевать, спустил на воду ещё две деревяшки. И мы все, в том же сонном мороке, в полном обалдении от происходящего, увидели, как два эсминца охранения выходят в боевой поход вместе с крейсером.

На них горели бортовые огни Прибережья. Над ними реяли наши вымпела. От нашего берега в поход уходила армада, миновала дальний рейд, постепенно растаяла в тумане, бликах и тенях качающихся волн…

— Дорогой Далех, – тихонько сказала Виллемина, – вы меня поразили. Это ведь только видимость, да?

— Да, да, – покивал Далех и принялся упаковывать в торбу кнопки и молоток. – Великая мать всё верно поняла. Это наши грёзы, это наши желания, это мы наговорили, у моря спросили, у луны спросили – и теперь они будут по волнам плавать. Куда поплывут – про то я, конечно, великой матери не скажу, потому что и сам не знаю, куда поплывут. Куда ветер погонит. Но сколько будут плавать – скажу. До новолуния. Как затмится лунный лик – так наговор и спадёт.

— Ловко! – восторженно выдал Клай.

— Ещё бы не ловко! – сказала я. – А если по ним будут стрелять?

— А и пусть, – Далех легкомысленно махнул рукой. – Постреляют и перестанут.

— Ни снаряды, ни торпеды не могут причинить вред иллюзии, – кивнула Виллемина.

— Верно, верно понимает великая мать, – ухмыляясь, согласился Далех. – В них будут стрелять – и они будут стрелять. Дым будет, вспышки будут… только грохота не будет. Облака, лунный свет – неоткуда там грохотать. Постреляют – и разойдутся. Ход у них быстрый. Вода легко щепки носит.

Виллемина тихонько кашлянула:

— Далех, дорогой… а скажите: сколько корабликов вообще можно пустить в море?