Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 107

Но чем дальше я отходил, тем резче, назойливей становился звук, а ветер – холодный, пронизывающий, дул исключительно в лицо, словно желая остановить. Я обхватил себя руками за плечи и упрямо продолжил путь.

«Ну что же ты, дурачок?» – рассмеялся кто-то незримый.

Песнь на время смолкла, ветер же, напротив, взвыл, захохотал и резко толкнул меня в грудь. Тропинка вывернулась из-под ног – и я обнаружил, что все это время шел вверх, и прошел уже половину пути.

«Иди же. Или ты боишься?» – глумился ветер.

Пан-флейта снова начала свою партию, и звучание ее текло по венам, смешавшись с кровью,ощущалось пульсацией внутри и изматывающим коконом звуков снаружи.

И быстро, уже по своей воле, поднялся на вершину холма.«Не боюсь, – хотел сказать я. – Мне надоело все до чертиков. Но раз ты так ставишь вопрос...»

— Ну? – спросил раздраженно вместо приветствия. – Зачем я понадобился тебе на этот раз?

Мой таинственный собеседник вздохнул.

— А разве ты сам не хотел меня увидеть? – ответил он вопросом на вопрос с таким добродушным любопытством, будто это я пригласил его сюда.

Черт возьми, я даже не был уверен, что это не так.

— Спать я хотел. Просто спать. – буркнул из чистого упрямства.

— Понимаю, – голос его был насквозь пронизан сочувствием. – Но кто тогда расскажет тебе правду? Ты уже понял, что я был искренен с тобой? Ты все проверил, да?

— Откуда ты... – начал было я, но он только рассмеялся.

— Я бы точно проверил. Сразу, не откладывая. А я – как ты, помнишь? Или ты – как я... Ах, неважно, Арчи.... Управлять всеми ими с помощью музыки: это ли не показатель избранности и истинного могущества? Это ли не повод стать легендой. – Он подался вперед. Тьма заклубилась, укутывая его силуэт плотнее. Голос стал глуше и словно бы гуще: – Как, скажем... Крысолов.

«Что?»

— Крысолов, – повторил мой созванный двойник. – Гамельнский дудочник, что своей игрой увел из города сначала крыс, а затем и детей. Слышал о нем?

Легенду-то я, конечно, знал. И она никогда мне не нравилась. Среди всех мрачных средневековых сказок от нее веяло какой-то особой жутью. И, как по мне, пример для подражания мой собеседник избрал весьма сомнительный.

— Удивительное мастерство, – меж тем продолжил он с чувством. Речь его становилась все быстрее и вдохновеннее. – Заворожить толпу не так уж трудно, была бы сила, но вот так, выборочно, без необратимых последствий... Да, это куда сложнее. И изящнее... Есть, конечно, средства, но с ними столько хлопот... столько...

Его речь начинала напоминать бессвязное бормотание.

Меня же прошиб липкий холодный пот. Особенно мерзкий на ледяном ветру.

Я не хотел его слушать. Я не хотел погружаться все глубже в пучину этого странного бреда, возможно, порожденного моим же сознанием. Неужели и во сне мне не будет покоя? Но что если за всем этим кроется что-то важное... настолько, что пути назад не будет?..

Есть ли у меня вообще хоть один шанс сохранить рассудок?

— Хватит! – крикнул я, хватаясь за голову, – Замолчи!

На несколько секунд повисла тишина. Такая плотная и осязаемая, что собственное дыхание казалось невозможно громким.

— Ничего, – медленно произнес тот, – ничего... Скоро ты поймешь, насколько это потрясающе.

Я развернулся, готовясь сбежать вниз с холма, да хоть спрыгнуть, если только это поможет проснуться.