Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 108

— Понятно. – Голос его был безжизненным. Я хотела сказать, что не нужно рубить сплеча, но Антон уже развернулся на пятках. – Давай, на связи. Пиши, если что-то нужно.

Не дождавшись ответа, он зашагал в ночь.

Я смотрела ему вслед и понятия не имела, что сделать. Остановить? Сказать, что он все не так понял? Сигарета тлела в пальцах, обжигая кончики. Хороша поддержка при депрессии… А если я его больше не увижу? Хотя, конечно, увижу – как минимум, следующей зимой. Если только он не откажется служить мне. И ничего с собой не сделает…

Пока я размышляла, силуэт Антона растворился в темноте.

* * *

Утром следующего дня джипа под окнами не было. Стоя на кухне с чашкой горячего кофе в коченеющих пальцах, я рассматривала пустое место на парковке. Интересно, он сам его отогнал или прислал Ваню? И когда – ночью?

Рассвет только занимался, сквозь сонное марево проступали башни «Москва-Сити». Черный американо у меня в руках пах горечью и совсем не грел. В груди все заиндевело.

Ночью я постоянно просыпалась – то от слабо пробивающихся стонов тех, кто звал смерть, то чтобы проверить сообщения в телефоне. Чат с Антоном молчал, зато поминутно капали сообщения от одногруппников, которые до глубокой ночи обсуждали несправедливо оцененную контрольную по истории.

Сердце грызла тревога, хотя я толком не могла понять почему. В ушах продолжал звучать неестественно глухой, тусклый голос Антона. Какие стадии у депрессии? Вроде легкая, умеренная и тяжелая… Какая сейчас у него? Он так и не сказал.

Я взяла со стола телефон. Антон не заходил в сеть с момента, как мы вчера расстались. Проще всего было позвонить ему, но я понятия не имела, что сказать. «Привет, ты жив?» Представляю, что он мне ответит.

Я сделала большой глоток, попутно вспоминая, где лежат таблетки от изжоги. В клетке закряхтел Веля, недовольно зашуршал сухими опилками. Я посмотрела на часы. Семь тридцать. Я бы тоже была недовольна, разбуди меня кто в такую рань…

Мало ли, почему он не был онлайн. Он же наверняка потом поехал на работу. А по дороге домой, выходит, заехал снова, чтобы забрать машину, сделав крюк через всю Москву? Разве ему уже можно за руль?

Я открыла «ВКонтакте» и нашла старый чат с Ваней – последний раз мы переписывались чуть ли не год назад. На аватарке у него стояла странная фотография, снятая против солнечного света. Для верности он выставил руку ладонью от себя – видимо, чтобы точно было ничего не разглядеть.

Вера Царева, 7:38:

Привет. Спишь?

Иван Никифоров, 7:40:

Привет. Утром в субботу-то? Нет конечно.

Вера Царева, 7:41:

Ты не забирал сегодня ночью машину у меня из-под окон?

Иван Никифоров, 7:41:

Я могу пошутить про то, что нормальные люди спят по ночам. Но вдруг ты разозлишься и снова сделаешь из меня белого ходока.

Я хмыкнула. Ваня не общался со мной после смерти Аскольда. Да и до того почти пропал с радаров. Я знала только, что он поступил в институт на отделение международного менеджмента и жил в квартире, которую ему оставил Антон, когда сам перебрался в Москву. Со стороны казалось, что он вел вполне счастливую жизнь.

Впрочем, и моя жизнь для кого-то наверняка выглядела счастливой.

Вера Царева, 7:42:

Это значит «нет?»

Иван Никифоров, 7:42:

Нет. Вы опять не разговариваете?

Вера Царева, 7:42: