Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 109

Между прочим, чистая правда. Только разве ж это понять обычному человеку. Вот и Василиса глянула с прищуром, уточнила:

— И чего ты их боишься?

— В детстве с отцом в гарнизонах жили… Ну еще до того, как они с мамой познакомились и поженились…

— Погоди, – Василиса даже споткнулась и повернулась, – я, конечно, всякое слыхала, но чтоб кто-то с отцом жил до того, как он с мамой познакомился…

— Я ей не родной. По крови если.

— А… извини, пожалуйста.

— Да ничего. Привык. Думаешь, мне об этом никто и никогда не говорил?

— Говорили? Ладно, ты не обязан… Проклятье!

Она споткнулась и дернулась, пытаясь вытащить ногу.

— Погоди, так и растяжение можно получить. – Кошкин присел. – А говорили… сложно сказать, чего не говорили. Когда ты сперва живешь-живешь себе обычно, а потом твой отец вдруг карьеру делает, поднимается и, желая для тебя лучшего, запихивает в самую престижную школу столицы…

Нога ее, проскочив в сплетение двух корней, застряла.

— Понятно.

— Я драться лез. Отец злился. Мама успокаивала. Она одна умела успокоить. Она чудесная. И вовсе даже не престарелая. Отец давно умер, и она все время одна. Наверное, я просто ревную… А если счастлива, пускай себе. Даже в морду ему не дам…

— Мужу?

— Ага… Погоди, я кроссовку сниму, ладно? Тут корни. Чуть раздвину, а ты тащи, только аккуратно.

— А муж кто?

— Муж? Сволочь хитрозадая. Но так-то князь.

— Целый?

— Половинкою! Целый, конечно… Но и сволочь тоже целая! Без предупреждения! Как я теперь без мамы?

— Действительно, как ты в свои-то юные годы да без мамы?

— Издеваешься?

— Выражаю деятельное сочувствие.

Нет, издевается, но все одно не обидно. А тему лучше сменить. Только в голове, как назло, одни стоматологи крутились.

— В общем, где я раньше жил, зубы, конечно, лечили… Но, когда стоматолог один на весь городок, будь ты хоть сыном полковника, другого не найти. И, как выразилась матушка, у меня сформировалось к ним предвзятое отношение.

Тихий смех Василисы заставил Кошкина улыбнуться.

Ножка выскользнула из ловушки, а Василиса, чтобы не упасть, оперлась на его плечо.

— Вот так-то. Давай обую.

— Я и сама могу.

— Можешь. Но это ж я кроссовку снял. Мне и надевать.

— Хочешь, я тебе зуб заговорю? На пару дней хватит, но к врачу идти придется.

— Заговори, – неожиданно согласился он и разогнулся, – если, конечно, поможет.

Тонкие прохладные пальцы коснулись щеки.

— Только стой смирно и не смейся!

— Я и не собирался…

Какой смех, когда зуб болит? Разве что улыбка, и то от радости, что еще пару дней можно будет про стоматологов не думать.