Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 109

— Уверен?

Страшила больно вцепился мне в запястье, выворачивая его. Я поморщилась, Антон рванул ко мне, но его удержал Дровосек.

— Я знаю своего папочку. – Я нежно улыбнулась, стараясь не обращать на боль внимания. Сейчас она мне ничем не поможет. – То, что он бросит всех вас тут, и обсуждения не требует, так что пропустите-ка в студию. Не прерывайте, не вмешивайтесь, что бы я ни делала. Папа вас не спасет, а я – да.

— Отпусти ее, – внезапно сказал Дровосек, который до этого не произнес ни слова. – Пусть заходит.

Страшила яростно уставился на него, но все же отбросил мою руку от себя.

— Сдурел? У него целый день радио работает, он узнает! Гудвин ясно сказал: если она придет, сделать с ней что угодно, но не пропускать! Он же нас с собой не возьмет, если разозлим его!

В его голос прорвался искренний, отчаянный страх. Дровосек посмотрел на меня, и я вспомнила, как на крыше Стражи летом сказала ему: «Даю тебе настоящее сердце. Делай с ним что хочешь». Ну, работу сменить это его точно не вдохновило.

— Ради старых добрых времен. – Дровосек сжал руку Антона над локтем скорее дружески, чем с угрозой. – Весело было мотаться по району без всякого Апокалипсиса. Бить тебя по лицу, отнимать артефакты. Такая ностальгия! И что-то мне кажется, хеппи-энда в этот раз не будет, для нас уж точно. – Он перевел взгляд на меня. – Я тебе верю, зайка. Тогда, на крыше… Ты была как богини из комиксов. Не то чтобы меня такое заводит, но до костей пробрало. Я смотрю, задора ты не утратила, так что планирую поверить тебе еще раз. Проходи, своего друга я беру на себя.

«Когда ты потерял веру, надо просто поверить еще один раз», – сказал мне Юсуф. Кто бы мог подумать, что его совету последует и мелкий бандит Дровосек. Я благодарно кивнула ему. Страшила протестовал, но Дровосек не дал ему вцепиться в меня, и мы с Антоном вошли в здание.

Мимо нас по коридору пробежали две девушки с кофейными кружками, потом, в другую сторону, мужчина с папкой. Не только стражники предпочитали оставаться на работе до конца, если их некому ждать дома. Вид у всех был довольно безумный, но задора они, по меткому выражению Дровосека, не утратили.

Антон не спросил, что мы тут делаем, не прокомментировал слова бывшего противника – напрашивался вывод, что ему совсем плохо. Я торопливо зашагала к самому шумному кабинету.

— Ну нет, ребят, это слишком грустно: «Ой, мы прощаемся с вами и уходим в радиомолчание, помирайте сами!» Пусть сигнал прервется, когда прервется, хоть на полуслове, все поймут! Но мы должны держаться до последнего. Все, пошел, сменю Ларису.

— И с рекламой Гудвина завязывай, достало слушать! – вступил женский голос. – Может, весь чемодан денег мы и не отработали, но без разницы. Что он сделает?

— Ага, там два его мордоворота в холле! – возмутился еще один мужчина. – Когда они придут нас физиономией о стол бить, кто готов получить первый?

Я влетела внутрь, и голоса сразу стихли. Передо мной был тесный кабинет, заваленный мусором, объедками, бумагами и одеждой. В конце его красовалась дверь с надписью: «Тихо! Идет эфир!», которую трио на облезлом диване дружно игнорировало.

— Вы от Гудвина? Мы не отказываемся, мы все объявим! – выпалил один из мужчин.

— Нет, я, скорее, наоборот, – сказала я. – Его знаете?