Корона рогатого короля - Янка Лось Страница 11

— Не теряется, Марго, если не терять. Волшебство – оно внутри. И ты сама приносишь его туда, где живешь. Только я тебе здесь не помощник. Видишь, я и сам не прочь потеряться…

— Болтун маленький! – Принцесса шутливо ударила брата по плечу и, как ребенка, потащила за руку по ступенькам Летнего дворца. В ее смехе прозвенела фальшивая нота – или показалось? Ей все же было грустно? Поэтому и осталась с несколькими слугами в Летнем дворце смотреть, как приходит осень?

Красавицу Энию, компаньонку Маргарет, а в прошлом компаньонку Эпоны, Эдвард не любил, справедливо считая завистливой и лживой. Но принцесса привязалась к ней быстро. Эния умела ее выслушать, предложить развлечение или милую беседу, помолчать вместе, чудесно причесывала Маргарет, обладала хорошим вкусом в выборе платьев и украшений и идеально помнила все пожелания госпожи, даже высказанные мимолетно. Они сблизились как подруги.

Было ли это к лучшему? Вероятно, да.

* * *

Монгвин пришла без сына – Грэг остался ужинать с детьми ректора и Эшлин, с которыми редко разлучался и рос, словно брат. За ужином говорили о хороших пустяках, и нет разговора лучше, когда тревожно на сердце. О славном урожае яблок, о невиданных розах, которые вырастила Эшлин, о разрешении ректора жить при университете детям преподавателей и студентов – раньше это запрещалось, а теперь разновозрастная детская стайка носилась между зданиями, перекликаясь и смеясь. О том, что келпи, судя по всему, покинул пруд, и это и хорошо, и плохо – он ведь может и вернуться, напугает кого-то, а то и утащит. А вот приручить бы – мечта, ведь эти опасные хищники верны хозяину, как псы. Только вот этот келпи принадлежал Горту Галлахеру, бывшему ректору, и тоскует по своему хозяину-преступнику.

Когда Нелли принялась убирать посуду, чтобы поставить на стол крученый пирог-сывьяко, смеясь и отбиваясь от помощи Коннора, Монгвин позвала Эпону на крыльцо.

— Нелли шепнула мне, что тебе сейчас непросто. Скажи мне, Эпона, ты сама хочешь знать, что я вижу? Не об Эдварде. Он жив и вернется в этот раз, тут не сомневается сама матушка Джи. Хочешь ли ты знать о себе?

Эпона невольно отметила «в этот раз» и кивнула:

— Хочу, Монгвин. Мне нужно принять трудное решение, а за ним придут другие решения. Это как подвинуть камень на вершине горы и смотреть на лавину.

— Но ты его уже приняла, – улыбнулась Монгвин, глядя на младшую подругу тепло и сочувственно. – И не свернешь. Давай посмотрим, о чем дальше предупредит тебя судьба. Карт у меня при себе нет, но я и так смогу…

Хорошие мантики читали прошлое и будущее разными способами: по картам, цветным камешкам, поверхности зеркала, выпадающим черточкам огама, линиям руки и глазам человека. Лучшие из них знали, что могут использовать что угодно из этого или просто глубоко сосредоточиться – любая вещь и даже правильное настроение становится посредником между мантиком и судьбой.

Монгвин взяла руки Эпоны в свои и заглянула ей в глаза. Эпоне показалось, что голубизна глаз мантики затягивает ее, как затягивает летнее небо, если лежать в траве и смотреть вверх, или чистое озеро, или кружащиеся лепестки вишен. И голос Монгвин заговорил словно в ее голове, мягко и чуть печально:

— Придет огненное письмо, и после этого будь готова. То, чего хочешь, случится, но окажется иным. То, чего боишься, случится, но окажется иным. Праздник обернется бедой, наставник врагом, враг другом, друг любовью, и только зависть не тронется с места. Дважды загорится твоей победой огонь, один зеленый в начале и множество в конце. Ты победишь, но не в этом мире.