Громов. Хозяин теней 5 - Екатерина Насута Страница 110

Поэтому, сближаясь с народом, мы прежде всего должны соединиться с теми элементами народной жизни, которые со времени основания московской государственной силы не переставали протестовать не на словах, а на деле против всего, что прямо или косвенно связано с государством: против дворянства, против чиновничества, против попов, против гилдейского мира и против кулака мироеда. Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России.

Катехизис революционера

— А я тебе говорю, он ей башку оторвал! — шёпот пробрался сквозь шелест дождя. И я оглянулся. Мальчишки. Забрались в грузовик, в кузов, там и сухо, и спокойно.

Прям зависть берёт.

— Брешешь.

— Вот те крест! Взял так за башку и повернул! Только внутрях и хрустнуло.

— Так не оторвал же.

— Ага. Сперва. А потом оторвал. Девка дёргаться начала, ногами так, брык-брык… — что-то стукнуло. — А этот только скалится… прям страх! И перехватил её, ну, половчей, и раз! И всё! И башка отвалилась! А он сел, стало быть, и хохочет. Жуть!

— Брешешь, — повторил второй голос, но уже неуверенно. — Если б так оно… да кто б ему дал-то девку портить!

— Так Король и дал, — шёпот был тихим, но Призрак, которому на дождь было плевать, сунулся к машине и заглянул под брезент. Мальчишки. Возраст… а непонятный возраст. Мелкие. Тощие. В лохмотьях. Тот, который говорит, вроде провожатый, что Роберта Даниловича в гости привёл. А может, и не он. Второй — белобрысый, белый до прозрачности и с пятнами, покрывающими кожу. — Слыхал, небось, про подвалы-то…

И голос провожатого стал тише.

— Я там был!

— Да…

— Если опять скажешь, что брешу, я тебя побью, — сказал мальчишка, сжимая кулаки.

— Да лады, Щербач, я ж так…

— Вот… он и вправду есть. Там вход наособицу. И лестница. Идёшь, идёшь, а она всё не кончается. Я аж притомился.

— А чего ты пошёл?

— Так, послал Кижуч, чтоб отнёс благородным пожрать. Там булки и пироги, и ещё всякое… там под землёй, прям как наверху. Даже больше! Ещё один дом. Всамделишний. А стережёт Стынь. Он меня и встретил. Я уж и с жизнью-то попрощался, — это звучало искренне. — У него ж глаза мертвющие…

— Кажуть, что сам мертвяк. Чего его для Короля некромантус один поднял.

— Да не. Тут точно брешуть. Он у меня пирога взял. И жрал. А мертвяку на кой жрать? Но страшный — это да…

Тяжело слушать два разговора.

— Но ты не уверен? — голос Короля сделался задумчив.

— Конечно. Только когда я уверен стану, поздно будет…

— Если уже не поздно.

— Нет. Коленька у нас бесхребетник ещё тот. Вечно во всём сомневается. Я его хорошо знаю. Я ему сам позвонил. Извинился за побег. За разговор. Пригласил на встречу. Мол, нам надобно серьёзно обсудить проблему и всё такое, что помощь его нужна, а больше я не знаю, к кому ещё обратиться. Он обещал быть. И пока не поговорим, никому ничего не скажет. Натура такая.

— Где встречу назначил?