Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 110

Пальцы с силой сжали сокровище.

Моё. Только моё.

☽ ✶ ☾

92 день Зенита, 283 г. от ВП

Остров Первого Огня

— С даром, – вымолвил он наконец, протягивая ладонь. В углублении между двумя линиями лежала жемчужина.

Старуха по-птичьи склонила голову. Из её груди вырвался странный звук, похожий на стон, а потом… она запела. Это не было похоже на привычный язык та-мери, словно она пропевала слова задом наперёд. Пламя в очаге вздымалось и опадало в такт её дыханию.

Ваймари ждал, отгоняя страх и часто моргая: глаза слезились от дыма.

— Ближе, – приказала ведьма. – Сядь.

Он опустился на голую землю, холодную от ночной росы. Звуки за пределами круга стихли: ни стрёкота в траве, ни крика ночной птицы. Остров Первого Огня замер в предвкушении торжественной и страшной церемонии.

— Опусти подношение в кровь раку, священного древа. – Старуха протянула чашу, наполненную до краёв вязкой смолой, и Ваймари подчинился. – Назови имена своих предков и Мудрого своего племени.

— Моим племенем правит старейшина Райто, я пришёл с острова Буревестника, а имена предков мне неведомы.

Те-макуту довольно кивнула.

— Чужак с белой кожей и злой кровью.

Ваймари стиснул зубы. Он был тейна-ма – «белым братом», которого члены племени признали как равного. Его воспитывали в общинном доме, а значит, он ничем не отличался от них.

— В том, что меня предали после рождения, нет моей вины.

— В чёрном сердце зреет яд: есть те, кто видят, и те, кто закрывают глаза.

— Что это значит?

Он чувствовал, как растут тревога и раздражение. Не может быть, чтобы ведьма говорила о его сердце. Ваймари никому не желал зла – не считая проклятых рыб-крылаток, которые выпрыгивали из воды на плот и били вонючими плавниками… Но разве это считается?

— Выбери одну из трёх. От этого зависит твой ка-сеф.

Не «судьба» и не «предназначение». Ка-сеф означало «со-бытие́» – существование вместе с кем-то, со своей второй душой, даруемой в день посвящения.

Морщинистая рука разложила на земле три предмета: острый нож с костяной рукояткой, ржавый ключ на почерневшем кольце и странного вида шкатулку. Сделанная не то из дерева, не то из камня, то ли пустая, то ли хранящая что-то внутри.

— Эта.

Он не раздумывал. Любопытство не дало бы поступить иначе: Ваймари указал на шкатулку.

— Тогда открой.

Крышка оказалась тяжёлой и шершавой на ощупь. Всё-таки не дерево, а металл, которым та-мери почти не пользовались, выменивая изредка нужные вещи у колонистов. Она откинулась, и Ваймари ощутил жгучую боль: по предплечью, перебирая тонкими лапками, бежал мой-ра – «лесной убийца». Прежде чем Ваймари скинул паука, тот успел ужалить дважды. Старуха-ведьма покачнулась, а затем поплыла вслед за дымом – к низким облакам, сидевшим на верхушках деревьев. Вскоре всё заволокло туманом, и, парализованный, он долго лежал на земле, видя сны о подводных чудищах с железной кожей, о древних богах и девочке с глазами цвета бездны.

☽ ✶ ☾

18 день Заката, 299 г. от ВП

Океан близ острова Летнего Дождя

Приближаясь к шлюзу, он замечает стремительную тень, скользящую вдоль борта. Плохо дело. Брайд тянет трос, поторапливая себя. Без команды капитана мезоскаф не сдвинется с места, и Байет, оставшийся на борту, в одиночку может наделать глупостей. Страх толкает на многое, Брайду ли не знать. Он не стал запирать гостя в каюте, но оставил короткую записку, понадеявшись на чужое благоразумие.