Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 110

— Что, если я откажусь?

Этцвейн вынул из кармана небольшую металлическую коробку:

— Я оторву вам голову.

Саджарано откусил кусочек вафли:

— Убедительный довод. – Отхлебнув чаю, он жестом пригласил Этцвейна последовать его примеру: – Вы так и не пробовали? Чай выращивают у меня в имении.

Этцвейн быстро пододвинул свою чашку к собеседнику:

— Выпейте.

Саджарано поднял брови:

— Это ваш чай.

— Пейте! – хрипло потребовал Этцвейн. – Или придется допустить, что мне подмешали снотворное или яд.

— Человеку моего происхождения в голову не пришла бы столь вульгарная мысль! – звонко повысил голос Саджарано.

— Если вы рассчитывали, что я не стал бы ожидать от вас столь вульгарной мысли, она внезапно становится достаточно утонченной! Вы отведете подозрение, только отведав приготовленного для меня чаю.

— Я не позволю себя запугивать! – прошипел Саджарано и постучал пальцами по столу. Краем глаза Этцвейн заметил дрожание темно-зеленой завесы плюща – там что-то блеснуло. Этцвейн отшатнулся. Из рукава к нему в ладонь выскользнула трубка универсального детонатора, конфискованная у Саджарано. Этцвейн направил трубку на плющ. Саджарано оглушительно завизжал. Этцвейн нажал на кнопку. За занавесом плюща хлопнул взрыв. Опрокидывая стол, Саджарано бросился на Этцвейна:

— Убийца, убийца! О ужас, кровь! Мечта моя, любовь моя…

Этцвейн ударил Саджарано кулаком. Тот упал на коврик у серванта и лежал, сотрясаясь стонущими рыданиями. Из-под плющевой завесы по нефритовым плиткам расползалась большая темно-красная лужа.

Этцвейн с трудом сдерживал рвоту. В глазах у него все кружилось и плясало. Он пнул Саджарано, поднявшего желтое лицо со слюнявым ртом.

— Вставай! – орал Этцвейн. – Смерть Джурджины – на твоей совести, мерзавец, ты ее убил! Убил мою мать, мою сестру! Если б рогушкоев раздавили давным-давно, ничего бы этого не было, ничего! – Он снова пнул правителя: – Вставай, или не сносить тебе головы!

Всхлипывая, шатаясь, Саджарано поднялся на ноги.

— Приказал Джурджине спрятаться, прикончить меня по сигналу? – угрожающе сжал кулак Этцвейн.

— Нет, не так! У нее шприц-самострел!

— Безумие! Как вы надеялись остаться в живых? В чае – яд?

— Снотворное.

— Какой смысл меня усыплять? Отвечайте!

Саджарано только мотал головой. Он потерял всякое достоинство – более того, бил себя ладонью по лбу, будто старался заставить себя не думать, не слышать и не видеть.

Этцвейн тряс его за плечи:

— Чего вы добиваетесь? Зачем меня усыплять? Мои друзья убили бы вас в любом случае!

Саджарано лепетал:

— Душа… внутренний голос…

— С этой минуты я – ваша душа, я – ваш внутренний голос! Понятно? Как вы отдаете приказы? Мне нужно знать, как связаться с дискриминаторами и с кантональными правительствами. Пошли!

Поникнув пухлыми плечами, Саджарано привел Этцвейна к закрытой на замок двери в глубине полутемного кабинета. Набрав код на кнопочной клавиатуре замка, правитель и дышавший ему в спину Этцвейн взошли по узкой винтовой лестнице в просторное помещение, откуда открывался широкий вид на Гарвий.

На скамье вдоль стены стояли большие стеклянные ящики. Саджарано неопределенно махнул рукой:

— Система радиосвязи. Узко сфокусированный луч принимается ретранслятором в скалах Верхнего Ушкаделя – сигнал не прослушивается из города. Вот кнопки связи с ведомством печати и радиовещания, с Дискриминатурой, с Советом кантонов, с ведомством жалоб и прошений. Фильтрующее устройство изменяет тембр голоса.