Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 110

Глава 34. Потерянный сын

Ступени и перила лестниц были вычищены до скрипучего блеска. Кусты – подстрижены так гладко, что походили на каменные изваяния. По подметенным дорожкам будто и вовсе не ступала нога человека. Гатчина всегда держалась сдержанно и строго, но тут Алексей впервые увидел ее так, как описывали в столичных страшилках – запуганно-суровой.

С утра моросил дождь, но даже зябкие капли не прогнали усталую сонливость. Цесаревич на балконе казался призраком, и вряд ли сегодня он наслаждался зрелищем развода войск.

Первая половина дня промчалась смазанным сном. В воздухе висела тяжелая нервозность, достигшая пика, когда с заставы прискакал гонец и доложил: делегация императрицы на подъезде.

Зацокали копыта, подкатилась вереница тяжелых усыпанных украшениями карет. Дверца первой отворилась, и сразу несколько людей из свиты уже подскочили к подножке, наперебой предлагая руку.

Императрица выплыла под серое небо степенно и неумолимо, как надвигающаяся зима. Разодетые придворные толпились вокруг нее, будто налетевшие мухи. Завидев Платона Зубова с братьями, Алексей поморщился – само присутствие холеного выскочки в Гатчине казалось оскорблением.

Цесаревич встречал гостей со сложенными за спиной руками, прямой, как палка. Императрица протянула ему руку для поцелуя и заскользила цепким взглядом по двору. Алексей, стоявший позади Александра и Марии Федоровны, от души понадеялся, что время стерло из ее памяти лицо незадачливого гатчинского офицера, сопровождавшего Александра два года назад.

— Ну и где же мой новый внук? – ветер запустил промозглые пальцы в седые волосы императрицы, и Алексей разом вспомнил все сказки про старых страшных колдуний, ворующих детей.

— Внутри, ваше величество, – сдержанно ответил цесаревич. – Холодно сегодня, боимся, что простынет.

Императрица насмешливо скривилась.

— Да уж помню, как тебя в десять одеял кутали, пока ты от любого сквозняка простужаться не начал. Глупости это все, – она прошествовала мимо сына, вновь обводя взглядом вылизанный двор. – Ну и казарма… А при графе Орлове, помню, такой хороший луг был…

Александр шагнул вперед поприветствовать бабушку. До ноздрей гневно кусавшего язык Алексея долетел приторный запах ее духов.

— Вы как раз к обеду, ваше величество, – гримаса на лице Марии Федоровны мало напоминала улыбку.

— Прекрасно, но покажите же мне мальчика.

Стая расфуфыренных павлинов последовала за своей предводительницей. Прошли внутрь, вынесли ребенка. Мальчик спал, но при передаче с рук на руки распахнул светло-голубые глазенки и уставился в склонившееся над ним морщинистое лицо. Не заплакал, только захлопал ресницами. По лицу императрицы расплылось умиление.