Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 112

Бокал в руках Эрика брызжет стеклянной крошкой, и секундное удивление проступает на лице приоткрывшимся ртом и сведенными бровями, но я не успеваю им насладиться. Звон стекла смешивается с вскриками. Я оборачиваюсь. Все бокалы за нашим столиком постигает та же участь.

Лора ошарашенно распахивает рот. Берт отряхивается, сбрасывая с себя осколки. Один только Марк не меняется в лице, довольно хмыкнув.

— Извините, – испуганно выпаливаю я, подавая Лоре салфетку. – Я не хотела, чтобы так вышло. Я не специально.

Я кое-как выдавливаю из себя эти слова. Я совсем не сожалею о случившемся. В груди разливается совершенно новое необъятное чувство. Оно расползается под кожей до самых кончиков пальцев и пульсирует теплом. Лихорадочная радость сливается с твердой уверенностью в своих силах.

Приятно. Пьянит куда сильнее шампанского.

— Ничего, – равнодушно бросает Айрис, отряхивая платье. – Поначалу такое случается. Ты научишься это контролировать.

Что-то в ее словах заставляет меня обернуться, но на ее побледневшем лице ничего не прочесть. Я не понимаю, о чем она думает, да и не хочу знать.

— Неплохо для первого раза, – хмыкает Марк, не разделяя всеобщее смятение. – Да ладно вам, – морщится он, окинув всех торжествующим взглядом. – Будто вы ожидали чего-то другого.

Никто не торопится отвечать. Ребята хмуро переглядываются. Повисшая неловкость мешает наслаждаться новыми ощущениями, переполняющими меня, и, когда Марк цокает, шагая ко мне, и протягивает ладонь, я облегченно выдыхаю.

— Они сейчас испортят тебе весь праздник своими скорбными рожами. – Он усмехается и добавляет: – А ты должна сохранить об этом вечере приятные воспоминания. Идем, птичка. Потанцуешь со мной?

Взгляд приковывается к протянутой ладони, игнорируя все остальное. Не смотреть на растерянного Берта. Не видеть задумчивую Айрис. Не сталкиваться с тяжелым взглядом Эрика.

Больше всего мне хочется вложить ладонь в пальцы Марка и поддерживать в себе безграничную легкость и теплую радость. Хватит отказывать себе в желаниях.

Пальцы Марка сжимаются на моей ладони, и мы уже делаем пару шагов в сторону танцующих, когда я бормочу скорее по привычке:

— Я не умею танцевать.

Плевать. Меня сейчас совершенно не волнует, как я буду выглядеть и что обо мне подумают.

Марк наклоняется и хмыкает над моим ухом:

— На балу Сатаны мне так не показалось.

Его ладонь опускается на мою талию, рывком прижимая меня ближе к нему. Я успеваю заметить искорки веселья в зеленых глазах, но тут же перевожу взгляд на черную бабочку под белым воротником.

К черту осторожность. К черту мысли.

Все, чего я хочу, – продлить это ощущение. И я знаю, что нужно делать.

Правая ладонь опускается на плечо Марка, и пальцы скребут ткань пиджака. Левая зажата в его хватке, и я бездумно позволяю музыке увлечь меня в свой поток. Каждое движение дается легко. Каждое прикосновение ощущается ярче.

Время замедляется, потакая моему желанию. Дыхание сбивается, но мы все равно продолжаем танцевать. Марк кружит меня, и я широко улыбаюсь, смеясь над его шутками. Не помню, когда такое было в последний раз, но отгоняю мысли прочь, жадно цепляясь за редкое для меня ощущение легкости.

Пальцы Марка аккуратно гладят мои плечи, поднимаясь к шее. Голова кружится от сменяющих друг друга бокалов шампанского, бесконечных танцев и оглушающей музыки.