Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Далин Страница 112

— Понятно, – сказала я. Мне тоже было грустно. – Ничего, Далех. Разберёмся.

* * *

Обычно я не приходила в Штаб. Не моё это дело. Но в данном конкретном случае мне хотелось побыстрее всё рассказать Вильме – и я пришла.

Пришла не очень вовремя: маршал Лиэр сердился.

За это время он похудел ещё больше и стал сутулиться ещё заметнее. И по лицу сразу было понятно, что спал урывками. Но глаза у него зло горели, и на лице была написана недобрая решимость. И он ругался на генералов.

Генералов было пятеро – и все пятеро очень огорчались. И Вильма тоже: слушала, запахнувшись в шаль, обхватив себя руками. Хмуро.

Генералы мне обрадовались, Вильма тоже. Но Лиэр, отвесив церемонный поклон, тут же к ней обратился:

— Вы позволите мне договорить, государыня?

— Разумеется, дорогой маршал, – печально сказала Виллемина. – Я понимаю. Карла, дорогая, это важный момент, нужно прояснить его до конца.

— Я тоже понимаю, – сказала я. – Проясняйте, мессир, чего уж…

Лиэр тут же убрал с лица всякий намёк на любезность – продолжил пускать из бедных генералов пух.

— Так вот, мессиры, – сказал он мрачно, – вы видите, что проблема эта системная. И начинается она ещё в кадетских корпусах. Да! Воспитываем браваду, лихость, презрение к смерти. Именно это считается отвагой у мальчишек: посвистывая, под пулями… Хороший результат? Нам нельзя терять офицеров, мессиры. Нам некогда обучать офицеров! Курсы для унтеров – неплохая идея, кто-то выслужится – я понимаю, но армии нужны образованные кадры! А система воспитания офицеров отправляет поручиков на корм летающим тварям!

Генералы виновато молчали.

— Ваше высокопревосходительство, – рискнул заговорить генерал с рубцом на скуле и протянул исписанный лист. – Это… как бы… отчасти, возможно, решит…

Лиэр взял бумагу и бегло её проглядел.

— Рапорта? – спросил он. – Да, рапорта – хорошо, Борн. Лучше, чем ничего. Рапорта подавали все убитые?

Борн пожал плечами, пытаясь при этом стоять во фрунт:

— Никак нет, ваше высокопревосходительство… но многие. Я так думаю, что половина убитых, не меньше. И полковник Эгли, ваше высокопревосходительство, мы доставили тело…

— Эгли, – совсем уже мрачно повторил маршал. – Жене сообщили? Эгли-то как…

Борн скорбно покивал:

— Очень тяжёлое направление, ваше…

— Без чинов, – оборвал Лиэр. – Достойный офицер, но вот тоже…

— Летуны, – сказал Борн. – Они пытаются специально выбивать артиллеристов.

— Нечисть знает, как прогрызть дыру в обороне, – Лиэр вздохнул, но не печально, а зло. – Ладно, Борн, хорошо. А где рапорта с ваших фронтов, мессиры?

— Ваше высокопревосходительство… – начал другой генерал, пухлый, с пышными бакенбардами.

— Я же сказал: без чинов! – отрезал Лиэр. – Не тратьте время. Бумагу!

— Капеллан считает, – замялся пухлый, – что восставшие мертвецы в нашей армии сыграют на руку злу. И говорил, мол…

— А! Он так считает! – в тоне Лиэра прорезалась стальная ярость. – Отец наш Пресвятой Иерарх так не считает, а капеллан так считает! Этот капеллан святее Иерарха?

— Мессир… – заикнулся генерал.

— Рапорт! – тихо приказал Лиэр. – Подробно опишите, что этот подонок и предатель говорил о героях, которые отдали за побережье жизнь и готовы отдать посмертие. О тех, кто ради нашей победы отказался от рая! Слизняк в балахоне… Я сам напишу Иерарху! В ссылку гада. В деревню. Навоз месить. Не верю, что такая гнусь постоянно появляется с утешениями для бойцов на передовой позиции.