Среди змеев - Марк Дж. Грегсон Страница 113

Гигатавн уходит, а мы, не устояв, катимся по палубе. Громила орет, придавленный весом товарищей. Кричит на всех, называет предателями. Брайс, Арика и Родерик пытаются удержать его, а я в это время стою на коленях, глядя в небо, потому что змей, свивая кольца, летит к Холмстэду. Глаза щиплет. Монстр направляется туда, где мать баюкала меня в колыбели. Где отец обещал, что однажды я унаследую все принадлежащее ему.

Корабли флота по-прежнему поливают змея огнем, но уже не так интенсивно.

Дядя что-то говорит в коммуникатор. Я его даже не слышу. Я вообще не слышу и не чувствую ничего.

Внезапно зверь своей гигантской мордой бьется в скалистое основание Холмстэда. Вгрызается в него, роет тоннель на пути к сердцу моего дома, а я смотрю на это, ощущая себя совершенно беспомощным. Жалким. Мы едва ранили тварь, и она сейчас обрушит мой родной остров.

— …Повторяю, – отдаваясь эхом, звучит подавленный дядин голос, – эвакуировать Холмстэд. Мы проиграли. Мы проиграли.

Громиле удается сбросить с себя Родерика и встать. Его взгляд полон отчаяния, ведь на Холмстэде остаются Атвуды. Отпихнув Брайс и даже Арику, Громила снова прыгает за турель. Разворачивается и направляет стволы прямо на рулевую кабину.

— Есения, курс на зверя! – орет он. – Живо!

— Громила, какого дьявола ты творишь? – кричит Родерик.

Мы без сил, но все же хватаем Громилу за ногу. Он весит, наверное, тонну, и мы еле стаскиваем его с кресла. Родерик с Брайс прижимают к палубе его руки. Не дают ему вскочить, а он, приподнявшись, смотрит на меня дикими глазами:

— Конрад, у нас еще есть время. Прошу тебя…

— ГРОМИЛА, ВСЕ КОНЧЕНО! – пытается образумить его Родерик.

— Надо спасать людей с острова, – напоминает Брайс.

Громила не сводит с меня взгляда, а я роняю голову на грудь. Тогда он багровеет от ужасного гнева. Хватает Родерика за шиворот и отшвыривает его в сторону. Отмахивается от Брайс и, встав, несется на меня разъяренным быком.

— ТРУСЛИВЫЙ ЛОТЧЕР!

Я не успеваю уклониться и, получив сокрушительный удар в голову, отлетаю на палубу. Боль просто адская, в ушах звенит.

Арика с Отто кричат на Громилу, но приблизиться к нему боятся.

Он чокнулся. Спятил.

Утираю с губ кровь. Это крачье дерьмо дерется со мной и с моими людьми, тогда как надо спасать жизни? Мы нужны жителям Холмстэда. Прямо сейчас.

Сил почти не осталось, все тело болит, но – миг – и я, дико злой, вновь на ногах. Уклоняюсь от кулачищ Громилы. Стоит же мне посмотреть в его перекошенное лицо, как мой собственный гнев становится столь же неистовым. Вся моя злость, ярость от бессилия перед гигатавном, вырывается наружу – я делаю Громиле подсечку и раскладываю трость.

Громила падает. Прищурившись, смотрит на мое оружие, на меня – так, словно осознал, что между нами никогда не было подлинной дружбы и что он просто пошел на сделку, потому как ненавидел кого-то сильнее, чем меня. Друзьями нам быть не суждено. Атвуды и Урвины рождены ненавидеть друг друга.

Громила встает и кидается на меня с воплем:

— ПРЕДАТЕЛЬ!

Он готов размазать меня по палубе, силой захватить корабль и, возможно, вместе со всей командой врезаться на нем в гигатавна. Однако я делаю пируэт, уходя с линии атаки. Я уже не тот низинник, которого Атвуд мутузил в переулках. Громила машет кулаками, рассекая воздух и всякий раз едва не сворачивая мне челюсть, а я танцую вокруг него и осыпаю его ударами трости. Быстрый тычок в ребра орлом Урвинов. Потом в грудь. В горло.